Книжная лавка - Синтия Суонсон

Я улыбаюсь:

– Нет, пожалуй. Но кое-что скажу: я хочу, чтобы в нашем доме была такая же зеленая ванная. И чтобы внутри все было цвета морской волны. Мне здесь очень нравится.

– Я – за.

Ларс вновь осматривает комнату, потом переводит взгляд на меня:

– Только, наверное, пусть она будет чуть побольше, как считаешь?

Я сладко потягиваюсь в воде:

– Самую малость.

– Если ты в ближайшее время не вылезешь из воды, то превратишься в черносливину.

– Да уж. Вылезу через минутку.

Украдкой бросаю взгляд на пеньюар, висящий на двери.

Ларс нежно улыбается.

– Я налью нам выпить. – Он выходит и осторожно прикрывает дверь.

В последнем сне мне было страшно закрывать глаза, когда мы оказались в кровати, – потому что если я усну здесь, то покину чудесный придуманный мир и проснусь дома. Сейчас в этой ванной, в теплом коконе счастья, мне вновь становится страшно. Я не хочу просыпаться.

Несмотря на все усилия, дремота все-таки одолевает меня, а просыпаюсь я уже в другой несуществующей ванной – в Денвере. В доме, который никогда не был построен, с людьми, которых нет на свете.

Опять смотрю на руки. Кольца на месте, хотя уже не такие новенькие и блестящие. С отвращением отмечаю, что все морщины вернулись. Осматриваю себя: по бокам и на животе видны растяжки. Кажется, я снова в 1962-м.

Стук в дверь, и голос Ларса:

– Катарина, ты как?

– Хорошо!

– Можно войти?

– Конечно.

Он входит – ему опять чуть больше сорока, это тот самый Ларс, к которому я уже успела привыкнуть. Но он все равно удивителен. Волосы поредели, появился живот, но ослепительно-синие глаза ни капли не изменились. И когда Ларс смотрит на меня, он тоже не замечает морщин и растяжек – я для него всегда буду прекрасна.

– Люблю тебя! – выпаливаю неожиданно. – Такого как есть, люблю до безумия.

Он улыбается:

– Все хорошо?

Снимает полотенце с сушилки и кладет на край раковины, чтобы мне не нужно было за ним тянуться.

– Ты уже давно здесь сидишь. Скоро превратишься в черносливину.

Я смеюсь:

– Опять ты со своим черносливом…

Он озадаченно смотрит на меня.

– Помнишь наш медовый месяц? Ту зеленую ванную в Париже?

– Конечно, помню. Ты сказала, что тебе хочется такую же. Только побольше.

– Да, так и было, – соглашаюсь. – И знаешь что, Ларс? Я помню, как я это сказала! Помню!

Наверно, в моем голосе звучит совсем уж детское ликование, но я не могу сдержаться. Ларс смеется.

– Ну вот, теперь ты больше похожа на саму себя, – говорит он, потом продолжает чуть тише: – Я так переживаю за тебя, Катарина. Мы все беспокоимся.

– Почему? Что случилось?

– Родная… – Он целует меня в макушку. – Просто забудь об этом и вылезай из ванны. Главное, чтобы ты сама ни о чем не переживала.

– Я не переживаю. Я по уши влюблена.

Он качает головой.

– Ты сегодня такая милая. – Ларс разворачивается к двери. – Выходи поскорее, я налью нам выпить.

Сон во сне. Сон о пустяковом, но очень трогательном событии, которое никогда со мной не происходило. Внутри другого сна о жизни, которой не было.

Просыпаюсь у себя дома в пустой кровати, и тут до меня доходит.

Какой кошмар. Я, похоже, влюбилась в призрака.