Время перемен - Сара Груэн

– Нет необходимости. Он прекрасно дотерпит до утра. А ты иди в дом. – Мутти поднимает свое окно и проезжает мимо карантинной конюшни.

Вскоре Мутти приходит ко мне в трейлер Дэна, а я к этому времени уже нахожу большой пульт и любуюсь на сине-серое изображение спящей Мэйзи.

– Так, – задумчиво изрекает Мутти, – по крайней мере, здесь дела идут хорошо. А как твое бедро?

– Болит.

– А лед прикладывать пробовала?

– Нет, не думаю, что в хозяйстве у Дэна найдется лед.

Мутти направляется на кухню и открывает морозильную камеру. Слышу звон отбитых кусков льда, ударяющихся о внутренние стенки камеры. Вероятно, Мутти выиграла сражение, так как вскоре появляется с покрытым изморозью пакетом в руках, которым несколько раз сильно ударяет о раковину.

– Кто-то должен разморозить эту штуку, – заявляет она и подает мне пакет с мороженым горошком. – Здесь ничего не осталось, кроме снега.

– Может, займусь этим завтра. – Я переваливаюсь на бок и, развязав шнурок на спортивных брюках Дэна, прикладываю пакет к бедру.

– У-уй! Ой-ой! – воплю я, процеживая воздух сквозь стиснутые зубы.

Мутти смотрит на меня, и в ее взгляде сквозит сомнение.

– Смотри не устрой наводнение на кухне.

– Мутти!

– Я просто так, на всякий случай. – Она обводит глазами комнату и показывает на выдохшееся пиво. – Свежее?

– Увы, уже нет.

Мутти выливает пиво, моет стакан и ставит его в буфет.

– Ну что, лед помогает?

– Не очень. Ноет, как зубная боль.

– Тогда попробуй тепло, прими ванну.

– Шутишь? – фыркаю я.

Мутти многозначительно хмыкает.

– Я бы ее вымыла, но с ушибленным бедром, сама понимаешь… – Я застенчиво опускаю взор, и в воздухе повисает пауза.

Мутти молча удаляется по застеленному оранжевым ковром коридору, но тут же возвращается и начинает рыться под кухонной раковиной. На свет извлекается губка и банка с моющим средством «Комет». Из ванной комнаты доносится яростный скрежет, шуршание и шум включенной на полную мощность воды.

Некоторое время спустя я нежусь в наполненной до краев ванне, закрыв глаза влажной салфеткой.

– Ну вот, – слышится голос Мутти.

Я срываю с лица салфетку, намереваясь выразить возмущение по поводу незваного вторжения, когда я лежу абсолютно голая. Но тут же обнаруживаю, что Мутти принесла для моего обнаженного величества свежее пиво. Сердце переполняется чувством благодарности.

– Ох, Мутти, и что бы я без тебя делала?

– Действительно, сложно представить, – хмыкает она. – Мне пора ехать. На кухонном столе лежат спагетти. Найти что-либо более существенное не удалось. Звони, если потребуется помочь с кобылой.

* * *

После принятия ванны возвращаюсь на кухню и с жадностью поглощаю спагетти. Бедро болит уже меньше. Потом иду в спальню за подушкой и стеганым одеялом и застилаю кушетку двумя простынями, чтобы защититься от пылевых клещей. Вины Дэна здесь нет, просто кушетка очень старая.

Инцидент в доме Юджени оставил в душе неприятный осадок. Правда, местные власти осведомлены о бедственном положении маленькой дочери Юджени, имени которой я так и не узнала. Но какие меры они могут предпринять? И как измерить зло, причиненное девочке? Неужели ее отправят жить с одним из родителей? От мрачных мыслей я готова разрыдаться и начинаю думать о Еве.

Моя дочь никогда не ходила без носков или с немытыми волосами, но ее жизнь нельзя назвать безоблачной. То есть, на первый взгляд, все шло хорошо до прошлого года, когда мы с Роджером развелись. Но даже до этого печального события за пятнадцать лет я успела, как мать, совершить массу ошибок. Роджер тоже постарался на славу и изрядно наломал дров. Только ему повезло больше, так как теперь он имеет возможность проанализировать прошлый опыт и не повторять ляпов в новой семье, которой обзавелся. А вот у меня такого шанса нет.

Но какой бы плачевной ни выглядела ситуация, речь не об этом, потому что я возлагаю большие надежды на Еву. Она не только средоточие всех моих чаяний, единственное вместилище моих ДНК, но и просто славный смышленый ребенок, который иногда чудит, когда бывает в расстроенных чувствах, и ведет себя так, как большинство современных подростков. А расстраиваю ее обычно я.

Черт возьми, я опять нагоняю тоску! И начинаю воспринимать себя как тупую толстуху, путающуюся у людей под ногами. Что же со мной творится? Неужели из-за страха, что дочь получит травму, занимаясь верховой ездой, я готова поломать ей жизнь? Но это же непростительная нелепость. С таким же успехом можно запретить Еве водить машину.

Может, и правда пора обратиться к психотерапевту? Нет, я не выжила из ума, но, вероятно, настало время выслушать мнение специалиста, который сумеет взвесить все шансы и определить, стоит ли из-за страха потенциальной травмы отказываться от достижения намеченной цели и гармонии в жизни. Безусловно, я, со своим заново восстановленным лицом, на такой подвиг не способна.

Возникает желание позвонить Еве, но внутренний голос услужливо шепчет, что спешить не стоит. Возникшие в голове мысли слишком необычны и новы для меня. Я не собираюсь досаждать дочери нотациями, а просто хочу покаяться.

Я включаю веб-камеру и наблюдаю за мирно дремлющей Мэйзи, а затем переключаюсь на одиннадцатичасовые новости и снова прикладываюсь к пиву. Разумеется, исключительно в медицинских целях. Откидываюсь на подушку, хранящую чудесный, родной запах Дэна, и натягиваю до подбородка одеяло.

* * *

Просыпаюсь под пение птичек. Откуда-то доносится мужской голос. Я растерянно моргаю при виде предрассветных сумерек, заполняющих комнату.

– Нас ждет чудесный день, Луиза. Осадки маловероятны, а на термометре почти пятьдесят шесть градусов по Фаренгейту…

Вскочив с кушетки, шарю руками в поисках большого пульта и нахожу его на полу. Нажимаю на нужную кнопку, и экран становится черно-белым.

Мэйзи лежит на боку, задняя нога задрана кверху и слегка подрагивает.

– Черт побери!

Пулей вскакиваю с кушетки, натягиваю покрытые засохшей грязью сапоги и, схватив с вешалки куртку Дэна, выбегаю на улицу. Ушибленное бедро тут же дает о себе знать, но сейчас не до него.

Господи, только бы все обошлось! Боже милосердный, пусть она нормально родит! Умоляю, отведи от нас беду!

Прихрамывая, вбегаю в карантинную конюшню, включаю свет и тихонько подхожу к деннику, где находится Мэйзи. Тяжело дыша после пробежки, с трепетом заглядываю между досок.

У Мэйзи начинаются схватки, и она тихо стонет. Задняя нога будто окоченела, а из влагалища появляется белый пузырь, но как только прекращается схватка, исчезает. Это плодный пузырь, а значит, роды не за горами.