Угги. Моя жизнь - Венди Хоулден

Мы с Омаром в костюмах, не гармонирующих с моей утонченной внешностью

Закончилось тем, что нас с зебрами пришлось разделить. Теперь мы с Кинко шествовали позади жирафа Стенли, что вполне меня устраивало. Ноги Стенли были очень длинными, поэтому мне стало гораздо удобнее наблюдать за всем действием. Кроме того, у Стенли были хорошие манеры, никакой вонючей кучи я не опасался.

Раз уж я сейчас пребываю в таком душевном состоянии, которое располагает к откровенности, то признаюсь кое в чем еще. В конце концов, я знаменитость и могу воспользоваться шансом поведать в мемуарах всю правду. Расскажу о своей самой слабой профессиональной черте.

Каждый раз, когда мне велят поспать, я неукоснительно следую инструкции, поскольку Омар, режиссер и я сам считаем, что хороший отдых способствует качественной работе. Но у меня, как и у остальных терьеров, есть генетические проблемы с мягким небом, так что, к сожалению, во сне я храплю.

И не просто храплю. Храплю, как слон в жаркий день.

Чтобы снять одну из сцен фильма «Воды слонам!», пришлось сделать несколько дублей, потому что Роберт не мог удержаться от смеха: он не слышал собственного голоса из-за моего громоподобного храпа. В конце концов Омар разбудил меня. Слава богу, Риз не участвовала при постановке этой сцены, иначе я бы опозорился и перед ней.

Если не учитывать все дубли, необходимость в которых возникала из-за моего храпа, то в остальном съемки этого фильма дали мне бесценный опыт. Коллектив был сплоченным (за исключением зебр). Но больше всего мне понравилось освещение, местность, команда и, конечно же, ресторанное обслуживание.

О таком партнере, как Марк Повинелли, можно только мечтать. Мы прекрасно сработались, и не только как профессионалы. У нас было нечто общее: мы, каждый в своем природном виде, были ниже остальных ростом и находились, таким образом, за рамками привычного. Позже, в прессе, он очень мило обо мне отзывался, говорил, что я был, «вероятно, самой талантливой личностью из всех, с кем доводилось делить съемочную площадку».

Я действительно произвел на него впечатление. Он так верил, что я – Квинни, что иногда даже забывал, что я мужского пола и попеременно называл меня то «хорошая девочка», то «хороший мальчик». Он вспоминал: «Квинни выполняла все команды и справлялась со всеми трюками. Если же у нас что-то не получалось, то исключительно по моей вине. Квинни – абсолютный профессионал».

Говорят, Риз даже всплакнула, когда съемки подошли к концу, потому что, как и все остальные, не хотела их завершения. Ей было тяжело прощаться с Таи, с рабочей командой и в особенности (как хочется думать) – со мной.

Мое сердце было разбито вынужденной разлукой. Когда я вернулся в Лос-Анджелес к привычной реальности, не оставалось ничего, кроме как положить голову на лапы и грустно скулить. Не становилось легче даже от воссоединения с моим дорогим другом Гордо и остальной труппой. Мы неистово обнюхивали друг друга и оказывали другие взаимные знаки внимания, но душа болела. Мерси и Терри ужасно баловали меня, но прошли долгие месяцы, прежде чем я смирился, что мне еще долго не посчастливится встретиться с мисс У. Если бы она меня позвала!

Соль на мои раны подсыпало появление двух странных собак. У нас поселились лабрадор шоколадного цвета по кличке Хэнк и немецкая овчарка Нашвиль. Иногда Омар брал на недельку чужих собак, чтобы обучить их обычным правилам послушания. После этого возвращал владельцам и объяснял, что делать дальше.

Гости оказались довольно милыми (хотя поначалу пошаливали). Угомонились быстро – как только я показал, кто здесь главный. Признаюсь, я капельку завидовал, что Омар проводит с ними много времени на заднем дворе или в парке, но справился с собой. В конце концов, это часть его работы, благодаря которой у меня есть возможность баловаться сосисками, так что жаловаться глупо.

Собаки хорошо осваивали инструкции, Омар был доволен. А мы быстро привыкли к ним и наслаждались компанией. Но эти гости, как и другие, должны были скоро нас покинуть, и следовало собраться с духом, чтобы попрощаться. Действительно, в один прекрасный день я услышал, как Папа звонит их хозяйке сказать, что собирается вернуть собак.

«Мисс Уизерспун? – Услышав это, я выскочил из кровати, как черт из табакерки. – Хэнк и Нашвиль могут возвращаться домой».

«Неужели это собаки Риз?» – недоверчиво пролаял я, вытягивая шею, чтобы получше расслышать.

«Да, все замечательно, – сказал он. – Они многому научились». Потом засмеялся: «Нет, конечно, они не достигли уровня Угги, но думаю, что результат вам понравится».

Риз хотела, чтоб они были такими, как я? Ух ты!

Старательно принюхиваясь, я бросился искать ее животных. Наконец нашел их возле бассейна и принялся тщательно обнюхивать каждого. Невероятно! Они пробыли у нас больше недели, а я ничего не заметил. Стоило зарыть нос в шерсть Нашвиля, как я тут же понял, что от него пахнет Риз.

Боже мой!

Я жадно вдыхал запах.

В ужасе, что не обнаружил связь этих собак с любовью всей моей жизни раньше, я преклонил голову перед четвероногими богами и выразил им свое глубочайшее почтение. Я принес своего любимого Вонючку Скунса и бросил его в ноги Нашвилю как жертвоприношение. Он склонил голову, пристально посмотрел, а затем, радостный, трижды обежал вокруг меня, лая и виляя хвостом.

Опершись о лощеный бок Хэнка, я тщательно, как косметолог, вымыл ему уши, надеясь, что Риз уловит мой запах и вспомнит о моем существовании. Когда Омар собрал их вещи, я вылизал обоих с ног до головы так, словно это сама Риз. Им было пора идти.

Я смотрел вслед и тоскливо вздыхал, зная, что они уезжают, чтобы попасть в объятья женщины, которую я люблю.

Моя маленькая собачка – биение сердца у моих ног.

Здоровье – предмет особой заботы любого заметного актера. Когда ты на гребне (а я хорошо понимал, что это значит), физическое и умственное напряжение возрастает. Мое ремесло давало наслаждение, но, к сожалению, я не молодел. Я нуждался в покое, и Омар тщательно следил, чтобы в промежутках между работой я успевал как следует отдохнуть. Он был осторожен и старался не баловать меня слишком сильно (по этой части хватало Мерси и Терри), но чутко заботился о своей новой большой звезде. Казалось, все было по-прежнему. Большую часть дня я дремал на кровати или лежал, развалившись перед телевизором. Диета оставалась строгой, однако по особым случаям мне разрешали съесть хот-дог (иногда вегетарианский). Каждый день я занимался спортом – катался на скейтборде, плавал в бассейне или играл в мяч в парке. Омар заметил кое-что, о чем мне не говорил. Во время съемок кинофильма «Воды слонам!» он обратил внимание на едва заметный тремор моих задних лап, а потом и передних. Он возникал каждый раз, когда я присаживался на задних лапах или просто стоял. Сначала Омар думал, что мне холодно. Он прекрасно знал, что я не нервничал. Если бы я заметил это сам, то решил бы, что всему виной мое влюбленное сердце.