Русский жиголо - Владимир Спектр

Я прихожу в кафе раньше времени, здороваюсь со знакомыми моделями, машу рукой Бартеневу и одному из продюсеров, тот смотрит мутным взглядом и, похоже, не узнает, но все же машет в ответ. Я занимаю столик у окна в пол, заказываю морковный фреш, салат рукола и сибас на пару. Смутно узнаваемая тележурналистка спрашивает, какая вечеринка планируется в эту пятницу в «Газгольдере», бар-менеджер «Весны» Рома что-то неловко шутит насчет кокоса, Бартенев посылает мне воздушный поцелуй, а второй музыкальный продюсер пожимает плечами.

Я всем им улыбаюсь в ответ.

Какое-то время сижу совершенно расслабленно, почти бездумно, забыв про свои проблемы, просто таращусь в окно на проезжающие мимо машины.

Тем временем на противоположной стороне Нового Арбата менты блокируют движение. Проходящие по улице лохи настроены дружелюбно, они держат под руки своих подружек и каждый второй пьет пиво, чаще всего «Клинское» или «Балтику», грязные цыганята клянчат у лохов деньги, делают на грязном асфальте сальто, распевают что-то и прилипают к окнам кафе, смотрят карими глазами на меня, моделей и музыкальных продюсеров, а на небе – ни облака, и солнечный свет заливает почти идиллическую картину мира.

С воем и мигалками проносятся правительственные лимузины, охрана трясется в огромных черных американских джипах, дула автоматов враждебно торчат из чуть приоткрытых окон.

Двойные стекла кафе гасят неприятные звуки, вой сирен и рев моторов, цыганские песни и нелепую болтовню прохожих, делают их мягче, приятней, спокойнее. Внутри кафе тихонько играет какая-то музыка, невнятный jazzy, а по плазмам крутят клипы Мадонны, и в воздухе неуловимо пахнет сигарами Cohiba и трюфелями…

– Привет, – говорит она и садится рядом.

Вот именно, она сознательно садится рядом, а не напротив, сечешь фишку, куколка? Меня просто обволакивает ароматом ее сладких духов, я готов об заклад биться, что это старый Chanel, а еще запахом новенькой кожи от ее сумочки Gucci.

– Привет, привет, – отвечаю, и в тот же момент официант приносит сок, и я тушу сигарету и тут же привычно берусь за стакан.

– Давно сидишь?

Как и любая деловая женщина, она, вроде, не ожидает ответа, задавая вопросы механически, действует в рамках заложенной программы и поворачивается к официанту, застывшему на почтительном расстоянии. Она просит его принести минеральной воды и бокал вина, этой итальянской шипучки lambrusko, что принято пить теперь за обедом, а еще салат из морских водорослей и гребешков и какие-то роллы и темпуру, в окно бьет яркий солнечный луч, он заставляет меня отвлечься от мыслей о Веронике и даже не дает возможности сосредоточиться на Марии.

На парковке напротив – сплошь лимузины Аudi, из них то и дело вылезают чиновники с повадками мини-олигархов и их жены, иногда с детьми, иногда без, они двигаются вяло, словно в замедленном клипе, некоторые одеты в Armani, а некоторые – в какое-то дешевое несчитываемое барахло, и все это действие разворачивается прямо передо мной под музыку Stone Temple Pilots, что начинает вдруг звучать в кафе.

– Спасибо, что согласился встретиться со мной, – говорит Мария. Голос у нее нежный, как у девочки.

– Ну что ты! – я улыбаюсь. – Мне, наоборот, очень приятно, я и подумать не мог, что ты мне позвонишь.

– Вот как?

В этот момент Бартенев стреляет у меня сигарету, а официант приносит вино и воду, и она тут же делает пару быстрых глотков игристого и сразу же запивает водой.

– Я даже не думал, что такой разгильдяй, как я, будет интересен такой серьезной женщине, как ты.

Я произношу фразы вкрадчиво и мягко, постепенно втягиваясь в роль, но все еще не в силах оторваться от окна, залитого солнечным светом, и мне кажется, в первый раз за долгое время я любуюсь чем-то другим, отличным от обуви, автомобилей, часов, женщин или мужчин, глянцевой рекламы, аксессуаров или ювелирных изделий.

– Вот как?

Наконец, я нахожу в себе силы перевести взгляд на собеседницу. На ней темно-серый деловой костюм Prada, морщинки вокруг глаз все же заметны, но она держится уверенно и раскованно, словно только и делает, что кадрит в кафе самцов моложе себя лет на двадцать, впрочем, скорее всего так оно и есть.

Я зажигаю сигарету и тут же тушу ее, улыбаюсь, стараясь выглядеть немного смущенно, немного наивно, делаю вид, что нервничаю под ее бесстыжим пронзающим взглядом, пожимаю плечами и бормочу:

– Я так думал.

– А разве ты не думал, что заинтересовал меня сразу во время нашего знакомства?

– Ну, – я снова улыбаюсь, несколько испуганно и по-детски, в конце концов, именно улыбаться я умею лучше всего, – по-моему, там, на этой презентации, всем было просто скучно.

– Да ладно! – она отставляет в сторону воду, вытаскивает пачку ментоловых сигарет и закуривает. – А по-моему, многие там веселились от души. Во всяком случае, Богдан Титомир выглядел счастливым.

– Бог ты мой, что за новость! Когда я его вижу, Боня почти всегда счастлив, хотя ему для этого, наверное, приходится съесть пять таблеток или выкурить по меньшей мере семь косяков.

– Ну, а другие?

– Я думаю, они тоже пользовались какими-то специальными препаратами…

– Возможно, – она все вдыхает и выдыхает холодящий дымок, – возможно, хотя я не видела там сильно удолбанных.

– И слава богу, возможно, мир меняется к лучшему, – я умолкаю и делаю умиротворенное лицо, складываю пальцы в знак мира, и в этот момент передо мной ставят рыбу.

– Впрочем, какая разница, что нам до них?

– Никакой разницы, – я киваю и берусь за приборы. – Ты не возражаешь?

– Конечно, – она тушит сигарету. – Важно, что мы познакомились на этой тусовке, хотя обычно на подобных мероприятиях нет никого, с кем можно было бы поговорить.

Я киваю, а про себя думаю: «С чего это ты сделала вывод, будто со мной есть о чем говорить?»

– Чем ты занимаешься?

В этот момент ей приносят салат, на первый взгляд, ужасное месиво из пожухших водорослей и осклизших гребешков. Странно, обычно у Новикова хорошо кормят. Впрочем, Мария поедает салат с аппетитом, так что, возможно, он не так уж и плох, как кажется на первый взгляд.

– Чем же ты занимаешься? – повторяет она, сосредоточенно жуя. – Твое лицо отчего-то мне кажется знакомым. Скажи-ка, мы не могли раньше встречаться?

– Возможно, возможно, – рассеянно отвечаю я, терзая рыбу, – скорее всего, детка, возможно, ты права, скорее всего что так. Ведь я – промоутер, раскручиваю тусовку, заставляю тусовку двигаться, делаю людям праздник, быть может, куколка, ты когда-то приходила на мои вечеринки. Нет, точно, ты не могла их пропустить… – Она откладывает палочки и в сомнении смотрит на меня. – Ну вот, например, я как-то с Гулливером делал Хэллоуин в Доме ученых, ты помнишь, тот самый, где было столько конфетти, что в них запросто можно было утонуть, а еще какую-то несовершеннолетнюю модель принародно трахнули пятеро удолбанных танцоров, среди которых был негр из Сьерра-Леоне, они сделали ее прямо на сцене, это запросто можно было разглядеть, несмотря на то что вокруг было слишком много белого дыма, и еще диджей, по-моему, Фил, да точно, за вертушками стоял он, все время ставил какой-то идиотский трек, возможно даже, это был «Easy Lover» или еще какое-то дерьмо в исполнении Kentish Man, ну как, припоминаешь?