После конца - Юрий Мамлеев

«Это первый вариант, но он не годится. У меня не хватит сил для прямого государственного переворота. Во-первых, на пути стоит Зурдан. Он тут же перехватит инициативу, в его руках полиция. В моих – защитные силы, войска. Их немного. Это не армии доисторических времен. С кем нам воевать? С деловыми трупами? Смешно, зачем?..

Землю трясет, океан сумасшествует, нам только войны не хватает… Доисторические могли заниматься самоистреблением, земля тогда была еще красавица. А у нас». Фурзд махнул рукой.

– Своим путем все кончится.

Он встал, нажал кнопку. Вошел человек в форме.

– Мне «бюво», моего качества. Две бутылочки. Заесть – не надо. – Человек исчез и почти мгновенно осуществил, а потом опять исчез.

Фурзд налил в стакан и с наслаждением выпил.

«Нет, нет, до конца далеко. Доисторические кончились, а мы не собираемся. Пусть сначала Вселенная кончится, а мы останемся. Надо искать выход, а не плавать целыми днями в бассейне, как Террап. Для тотальных действий нужна тотальная диктатура. Народ-то все примет, подкинуть ему побольше бюво и хороших лозунгов. Но, не говоря уже о Зурдане, за Террапа стоят многие, кто нежится в его бездействии. Да и мои защитные силы… трудно будет подвинуть на бунт. Можно, но трудно. Нет, надо искать другие пути». Он зачеркнул «Переворот» и написал: «Отравить». И тут же ответил сам себе: «Не удастся». Его пища – в руках его людей. Она под контролем.

«Убить».

«Если даже удастся, ну и что? У него появится преемник – власть ему. До выборов. Его и выберут. Его преемник (второе лицо в государстве) – это, конечно, Уверс. Террап бездействует. Лошадок любит больше себя. А Уверс – глуп и решителен. Он полный идиот во внешних делах. Уверс просто сдаст страну деловым трупам. Он их обожает. Да, они полумертвые, зато у них наступит порядок. Не понимает, идиот, что если этим мертвым достанется добыча, то они ее не упустят, съедят. Трупы, когда вдруг чувствуют кровь, иногда гальванизируют. Вцепятся, хищнее живых. Все подчинят своему золоту и своей мертвечине. При них о конце света будешь молить…»

Фурзд встал, взял бумагу, на которой были написаны неблагие слова, и бросил ее в камин, в огонь. Подошел к столу, допил бутылку «бюво», сел в кресло и задумался. И вдруг чуть не подскочил на месте. «Вот он ключ, вот разгадка!» – чуть не вскрикнул он. И на листе чистой бумаги написал одно слово:

НАСЛАЖДЕНИЕ.

Потом откинулся на спинке кресла и стал решать и постигать. «Омст!» И Фурзд вдохновился. «Если только его достать! Но где взять? Он почти исчез. Из архивов известно, что это зелье при приеме не просто усиливает сексуальное наслаждение, но дает нечто качественно иное – сверхнаслаждение, рабом которого становится человек, не может жить без него, до умопомешательства, до визга, до отпадения от человеческого рода. Если Террапу объяснить, где найти омст, он сам понесется туда, ведь знает, что это такое. Забудет о лошадках, и вцепится, и станет безумным рабом сверхнаслаждения, будет ползать, выть и потеряет всякую работоспособность и величие. Его же люди в ужасе заставят уйти в отставку. Такая патология, такой загул бросит дикий мрак на всю команду Террапа, на его людей, и тогда мне легче изощренным путем захватить власть. Да и народ поймет: вот, мол, до чего доводит свобода и народовластие, нужна железная рука, иначе сгнием в полуаду».

Фурзд захохотал:

– Это вам не лошадки.

Омст! Вот ключ! Словно молния прошла в сознании! Но где и как его достать? Рецепт давно утерян, но ведь кто-то должен знать. Туда, в омст, входят всего две травки – да, да, – у меня же в архиве есть данные: травки эти крайне редкостны, у нас не растут. Но, кроме того, важен секрет приготовления. Кажется, нужны магические воздействия. Настоящее дьявольское зелье!

Фурзд тяжело вздохнул:

– Но достать его будет нелегко! Главное – достать! Остальное – дело техники. Да и Зурдан проявит глупость в такой ситуации: он не мастер таких тонкостей! Сначала соберу всю информацию, пусть скудную! Об омсте давно, давно не было никаких сведений. – И Фурзд зашагал по своему кабинету. Желание искать и действовать немедленно обуяло его. «Как бы самому не вползти в сверхнаслаждение, – усмехнулся он. – Но я тверд, как гроб доисторического человечества. Почему бы не пощупать старушку Гардисту, ну, на этот счет… Вдруг хоть что-нибудь знает… Съезжу один – ничего страшного, я при мощном оружии, пора же и мне идти в народ!»

Фурзд почувствовал страсть к немедленному действию. Сам повел внешне невзрачную машину, туда, к Гардисте. «Старая ведьма ахнет, увидев меня», – улыбнулся он.

Домишко, которым владела Гардиста, был с виду низкопробен, с маленькими треугольными окнами, у дверей бродил паршивый зверь, ни на кого не обращавший внимания.

Фурзд позвонил так, как надо. Гардиста открыла и отпрянула.

– Он пришел, он пришел, – завопила она.

Старушонка эта, ауфирского происхождения, была взлохмачена, полудикая, с бредовым лицом, но с умными, источающими волю, злобу и власть глазками. Выделялись длинные, костлявые пальцы.

Она почему-то вспотела и продолжала визжать:

– Он пришел, он пришел!!!

Старушка была мастером всякой патологии, особенно оккультной. Колдовала она не так, как положено, а по-своему, со сдвигом. Ее не раз собирались задушить.

– Каким зельем угостишь, мамаша? – бодро откликнулся на ее визг Фурзд.

– Какое хочешь, начальник, какое хочешь? Вся отрава к твоим услугам! – захохотала Гардиста.

– Что-то у тебя груди помертвели, – сурово сказал Фурзд, – сейчас мне не до твоих трав и зелий.

– Тогда зачем пришел? – хихикнула Гардиста.

– Я, кажется, твоими отравами не пользовался. Ты для меня более серьезные вещи готовила. Я не сопляк какой-нибудь, чтоб ядами интересоваться.

И Фурзд двинулся в комнату.

– Проходи, проходи! Словно свет вошел ко мне, в уют мой! – запела старушка. Фурзд прошел и присел прямо на дикой кровати старушки. Она гордилась своей постелью.

– Угощений не надо? – тихо спросила Гардиста, успокоившись.

– Нет, просто поговорим. Это и будет угощение. Поговорим о том о сем, о минувших днях, о мелких делах…

Старуха все охала и жаловалась на боль в пояснице.

– Спектакль мне не нужен. Знаю, чем ты пользуешься для своей защиты, – сказал Фурзд.

– Уж и шутку пустить нельзя, – обиделась старуха.

Фурзд еще кое о чем расспросил. Разговор стал мирным, словоохотливым.

И потом Фурзд резко спросил:

– Может, знаешь, где омстом попахивает?

Гардиста подпрыгнула. Глаза выкатились, рот стал дергаться, и она завизжала, вертясь вокруг своего позвоночника, почти сверхъестественно:

– Ах, вот чего ты захотел, великий начальник! Спасения своего ищешь?!! Ха-ха-ха!