Командовать парадом буду я! - Михаил Барщевский

Вадим ошарашенно смотрел на жену! Он просто потерял дар речи. Вот это женщина! Что бы он без нее делал?!

Наутро Вадим поделился с Сашей Лениной идеей. Тот только посмеялся: с какой это стати американцы будут вкладывать деньги в советских юристов? Не согласиться с ним было трудно. Стэн Джонс, их босс в «Брайане», замучился придумывать занятия для советских стажеров. Никакого реального бизнеса с СССР никто не вел, и специалисты в области советского права в Америке никому не нужны. Одно дело политический треп о налаживании взаимовыгодного сотрудничества, и совсем другое реальные проекты. Их не существовало. Сама стажировка для «Брайана» была выгодной – о ней писали все газеты, даже Буш принимал советских стажеров, но на будущее… Нет, Саша расценил подобные надежды как абсолютно иллюзорные. И, увы, Вадим понимал, что друг прав.

В середине дня Осиповы уехали в Нью-Йорк. Еще в аэропорту, встречая Лену, Вадим договорился с одним из посольских, из тех, с кем познакомился на приеме, – он захватит их в Нью-Йорк на своей машине. Мало того, что интересно посмотреть на знаменитые американские автострады, так еще и на билетах можно сэкономить.

В Нью-Йорке они собирались на три ночи остановиться у Махира Алиева. Договорились, что тот их будет ждать, начиная с семи вечера. Поскольку Лена из Нью-Йорка улетала в Москву, оба ее чемодана со всем барахлом, купленным Вадимом за время стажировки, подарками Барбары и немалым количеством свитерочков, блузочек, брючек для Машки, выбранных уже самой Леной, надо было тащить за собой. Благо в багажниках огромных американских машин места предостаточно. С этим проблем не предвиделось.

Проблема возникла совсем с другого боку. Уже на самом подъезде к Манхэттену, в Линкольн-тоннеле, они на четыре часа застряли в пробке. Вадима не особо волновало, что быстро стало нечем дышать, что от выхлопных газов разболелась голова. Он думал только об одном – Махир ждет к семи, а сейчас уже 9. Теперь 10. Уже 11. Вот где понадобился бы телефон в машине…

Когда, наконец, выбрались из тоннеля и въехали в город, посольский, страшно опаздывавший по своим делам, высадил ребят с их огромными чемоданами на первом же перекрестке и умотал. Вадим позвонил Махиру из автомата. Трубку никто не взял. На дворе половина двенадцатого ночи. Никого знакомых, кроме Махира, в Нью-Йорке нет. Лену трясло от голода и страха. У обоих – страшная головная боль. Вадим поймал такси и протянул бумажку с адресом Алиева.

На звонок в дверь никакой реакции не последовало. Осиповы сели на свои чемоданы на улице и стали ждать. Должен же когда-нибудь Махир вернуться домой?

Минут через 40 он появился. Оказывается, ждал, ждал и пошел ужинать. Дома он не ест, не на чем и не в чем готовить. В его студии – одинокая электроплитка, и все. Хозяева больно экономные.

Единственным открытым ночью заведением в радиусе двух километров, по словам Махира, был японский ресторан. Японскую кухню ни Вадим, ни тем более Лена никогда не пробовали. Хотя сейчас это значения и не имело. Последней их едой был завтрак.

В ресторане оказалось и ужасно невкусно, и жутко дорого. Но это казалось сейчас неважным. Хотя обидно: покупали Машке одежду и высчитывали каждый доллар, а здесь оставили 23 доллара за какую-то сырую гадость с рисом.

Следующие два дня Осиповы посвятили Нью-Йорку. Город завораживал своими небоскребами, но пугал грязью на улицах, невероятным количеством бомжей, которых Лена называла красивым словом «клошары», что, однако, не делало их симпатичнее.

Вадим определил Нью-Йорк как вокзал. Все куда-то спешат, никому ни до кого нет дела. Складывалось ощущение, будто Вашингтон и Нью-Йорк не просто города разных стран, а разные континенты.

Нью-Йорк не просто подавлял. Он расплющивал, уничтожал, превращал тебя в пыль…

Самолет вылетал в 7 утра. Последний ужин накануне вечером Лена захотела провести наедине с Вадимом, без Махира. Обычно они ходили ужинать вместе. Разумеется, не в японский ресторан. Одного раза хватило.

Пошли в пиццерию. Посетителей почти не было. Пиццерии в Америке – место завтрака и ланча, но не ужина. Есть не хотелось. Взяли один кусок пиццы на двоих и баночку «спрайта». Сидели, держась за руки, и смотрели, смотрели, смотрели друг на друга.

Вадиму хотелось плакать от своего бессилия. От невозможности ни удержать Лену здесь, ни уехать с ней. Лена просто плакала.

Сейчас Вадим не строил планы, как победить американцев. С этим еще разберемся. Он думал о том, что никогда, ни при каких обстоятельствах он не уйдет от этой женщины. И не допустит, чтобы она ушла от него. Чего бы это ему ни стоило!

Увидев Лену в аэропорту, Терешкова, казалось, с облегчением выдохнула. Подошла к Вадиму, крепко пожала руку и сказала: «Спасибо!»

– Это вам спасибо, Валентина Владимировна, – с чувством ответил Вадим.

– Нет, тебе, – неожиданно перешла на «ты» Терешкова. – И ты знаешь, за что!

Обняла Лену за плечо и увлекла ее за собой.

– Долгое прощание – лишние слезы. Поверь, я знаю! – Как-то по-простому и очень душевно сказала она Лене, которая все порывалась вернуться и поцеловать Вадима. – Чемоданы возьмите! – властно приказала тут же Терешкова какому-то полусогбенному от почтительности посольскому мужику.

Из Нью-Йорка в Вашингтон Вадим возвращался поездом. По сравнению с самолетом билет почти вдвое дешевле. А по времени – разница не принципиальная. Поезд – 4 часа, самолет – час. Но прибавляется дорога до аэропорта. Итого, разница – часа полтора. 50 долларов были явно весомее.

Задача-минимум выполнена – Лена увидела Америку. Вадим немного успокоился. Хоть какой-то смысл в его стажировке теперь обнаружился.

Осипов по старой привычке достал лист бумаги, расчертил его пополам и стал вписывать плюсы и минусы разных вариантов «борьбы с американцами».

До окончания стажировки в «Брайан энд Твид» оставалось полтора месяца. Затем переезд в Нью-Йорк в фирму «Уайт энд Кейс». Если он никак не обратил на себя внимание в «Брайане», то шансы выделиться в «Уайте», фирме гораздо более крутой, сводились к нулю. Эта малоприятная перспектива вдруг натолкнула Вадима на парадоксальную мысль. Он стал прокручивать ее то так, то этак. Вроде срасталось…

Стэн Джонс был очень известным юристом. С огромной клиентурой. На фирме появлялся часов в 8 утра и просиживал до 10-11 вечера. По слухам, зарабатывал огромные деньги, до миллиона в год. При этом на работу ходил пешком, отмеряя каждое утро по пять километров от дома до офиса. «Может, вместо утренней пробежки?» – высказал как-то предположение Вадим. Кевин подтвердил верность догадки Вадима и добавил, что три раза в неделю, десять месяцев в году, кроме декабря и января, Стэн с 6 до 8 утра занимается греблей. Здесь, в Вашингтоне, собралась команда ветеранов-выпускников Гарвардского университета, которые в студенческие годы в разное время входили в университетскую сборную, и они на «восьмерке» гоняют по Потомаку, невзирая ни на погоду, ни на свое солидное положение в обществе.