Собака, которая спустилась с холма. Незабываемая история Лу, лучшего друга и героя - Стив Дьюно

К лету Лу вымахал в крепкого, здорового, красивого пса. Люди в большинстве своем реагировали на него почти так же, как я на мистера Пуатье: они побаивались и одновременно были им очарованы. Лу притягивал к себе людей, как мотыльков на огонь.

Забавнее всего было наблюдать за теми, кто сам никогда не держал собак. Я оставлял Лу на привязи у заднего входа в «Роуз-кафе»; люди заходили туда и внезапно сталкивались с этим псом, излучавшим симпатию и уверенность в себе. Они осторожно трепали его по голове, он топтался на месте, вилял хвостом и порыкивал, после чего широко улыбался – и завоевывал очередное сердце.

Если ему кто-то особенно нравился, он принимался сопеть, как локомотивчик, хрипло и часто – так это делают многие крупные собаки. Тогда он прижимался к человеку боком, наступал ему на ногу, поднимал умильный взгляд – и дело было в шляпе.

Лу быстро понял, что приветствовать посетителей кафе – самый верный способ получать от них вкусности: кусочки круассанов, печенье, хлебные корочки. Я даже замечал, что кое-кто из завсегдатаев со временем тоже завел себе щенка – такое впечатление произвел на них Лу и его нежнейшие карие глаза, как у Греты Гарбо.

Но не все в «Роуз-кафе» были столь благонамеренны. Как-то раз я привычно оставил Лу на привязи, а сам зашел внутрь, чтобы взять супа. Выйдя на террасу с тарелкой и горбушкой в руках, я направился к тому месту, где оставил Лу. Он тоже был любителем ржаного хлеба с маслом.

Но там было пусто.

Я огляделся по сторонам. Иногда случалось, что кто-то из посетителей, давно знавших Лу, отводил его на поводке помочиться. Но рядом никого не было. С криком: «Лу!» я бросился на стоянку. И там – пусто.

– Его увели какие-то парни, – сказал мне помощник официанта, указывая вниз по улице.

– Кто?

– Понятия не имею, их было двое. Крепкие такие громилы.

Одно дело, когда твой пес перепрыгивает через забор и идет охотиться на павлинов, и совсем другое, когда кто-то ворует его посреди беда дня. Наверное, стоило бы ожидать, что уроженец Нью-Йорка проявит больше здравого смысла, но мне никогда и в голову не приходило, что Лу может кто-то украсть. В панике я устремился в погоню, готовый вступить в бой с кем угодно.

Далеко бежать не пришлось. Вскоре я увидел, как по тротуару не спеша трусит Лу, а за ним спешат двое похитителей, пытаясь наступить на поводок. Я бросился к ним. Мне не терпелось начистить кому-нибудь физиономию.

До сих пор Лу, вероятно, считал все происходящее игрой, но когда он увидел меня, с криками мчащегося навстречу во весь опор, что-то щелкнуло у него в голове. Он ощутил мою ярость и понял, что стая в опасности. И какой же меня поджидал сюрприз!

Я схватил поводок и повернулся к двум мерзавцам. Оба были выше меня ростом и шире в плечах, но я был так разъярен, что ничего не замечал.

– Давай сюда собаку! – рявкнул первый. От него несло, как из выгребной ямы. Оба выглядели под кайфом.

И тут Лу встал как вкопанный. Он совершенно преобразился. Рык, который вырвался из его груди, мог бы принадлежать созданию ада. Этот звук начинался где-то глубоко внутри, наливался силой, а потом взрывался так яростно, что у всех, кто его слышал, подгибались колени. Напугались не только оба бандита, но и я тоже. Черт возьми, что же это такое?!

Лу рычал, натягивая поводок. Он жаждал рас членить негодяев, порвать их в клочья. Он щелкал челюстями с таким звуком, как стальной топор вгрызается в дерево. Я с трудом мог его удержать, мне казалось, что стоит его отпустить, и он прикончит обоих.

Мы с Лу сделали шаг вперед, потом еще один. Он поднялся на задние лапы и зарычал еще более грозно, вытягивая передние лапы вперед.

– А ну, пошли отсюда, а то я спущу его с поводка!

Дважды повторять не пришлось. Они бросились прочь со всех ног и вскоре исчезли за поворотом. Все, кто это видел по обе стороны улицы, разразились аплодисментами. Я обнял Лу, который все еще пытался отдышаться и мелко дрожал.

– Молодец! – Я сам слегка заикался. – Ты у меня молодец.

Мы вернулись к кафе, там уже собралась небольшая толпа. Все эти люди любили Лу, он почувствовал это и сразу успокоился. Он улыбался, лизал им руки, он понимал, что есть хорошие люди и есть плохие, и хорошие псы умеют улавливать разницу, а самые лучшие псы делают свои выводы.

Он защитил меня и показал, на что он способен. Он проявил мужество и здравый смысл. Мне кажется, я никогда прежде не чувствовал себя настолько в безопасности.

Мне нравилось работать репетитором. На самом деле, преподаванию как таковому я уделял меньше внимания, а больше старался научить детишек собранности; они должны были понять, что если подготовишься как следует, то нет причин для паники и страха неудачи. Моей любимой присказкой было: «Не надо заниматься долго – надо заниматься с умом».

Прежде всего я заставлял учеников наводить порядок у себя в комнате. Родителям это нравилось. Я приучал их расставлять все по местам на столе, отправлять в стирку грязную одежду, составлять списки дел на день. У большинства из этих ребятишек никаких домашних обязанностей не было вообще, что, по моему скромному мнению, лишь добавляло им проблем. Дети же, со своей стороны, ценили не только те знания, которые я им давал, но и то, что со мной у них появлялось ощущение, что они каждый лень чего-то добиваются и берут новые высоты. Я показывал их родителям, что они способны на большее.

Занимаясь с ребенком, я всегда старался понять, чем можно его мотивировать, что для него имеет ценность – будь то спорт, еда, игры или домашние животные, всегда можно было разжечь искру интереса, чтобы разогреть даже самого безнадежного ленивца. Точно так же я вел себя с Лу, а позднее и с другими собаками, которых обучал. Я никогда не рассказывал родителям, что провожу аналогию между собаками и детьми, но они видели это на практике всякий раз, когда я вводил Лу к ним в дом, чтобы он в очередной раз помог мне при обучении.

Преподаватель, у которого имелся гениальный пес, – это было бесценно. Я усаживал Лу посреди гостиной и, подавая команды исключительно жестами, заставлял исполнить несколько команд и трюков. Детишки считали меня волшебником. а родители стали просить, чтобы я позанимался не только с их чадами, но и с питомцами тоже.

Меня позвали к одному школьнику из Санта-Моники, которому тяжело давалось обучение в целом: он совсем не умел сосредотачиваться. При этом мальчик был неглупым и очень добрым – но до него все доходило слишком медленно, и он легко отвлекался. Тут и пригодилась моя помощь.

Еще сидя в машине, я почуял запах океана, и Лу тоже унюхал его. Он высунул нос из окна и принялся жадно втягивать воздух.

Комната моего нового ученика по имени Ноа, в великолепном просторном доме, стоявшем у самой воды, выглядела так, словно отсюда пять минут назад сбежала стая обезьян.

– Берись за грабли, – пошутил я, поднимая с полу футболку и бросая ее Лу. Футболка повисла у него на хвосте, и с этим «флагом» мой пес принялся обследовать незнакомое помещение, обнюхивая и облизывая все, что можно.