Сломанные цветы - Анна (Фрида) Бергстрем

Увидев, что Маруся рассматривает в соцсети страницу того самого странного незнакомца, Алекс спросил с недоверчивым подозреньем:

– Что у тебя с ним?

– Да так, ничего, – буркнула она, закрывая фотки Серёги.

– Я видел, он только что прислал тебе сообщенье!

– Ну и что?

– А как же я?

Она внимательно посмотрела на него:

– Ты теперь к спам-рассылке будешь меня ревновать?

Он по-щенячьи заглянул ей в глаза:

– Скажи, ты меня любишь?

– А что это изменит?

– Скажи, что приятнее: мучить себя или издеваться над слабостями другого? – предчувствуя неладное, скулил Дарлинг.

– Ты опять за своё? Ну, хорошо, давай надень очередной костюм из секс-шопа, пусть меня хватит удар для полного счастья! – издевалась Маруся.

– Пожалуйста, не выгоняй меня из своей жизни… – унижался готовый на всё тряпкомуж.

Он снова выворачивал свои слабости наизнанку. И даже казалось, что, с лезвием в руке, этот глупец был недалек от того, чтобы натворить с собой непоправимой фигни. Однако, увидев, что его дешёвый подростковый шантаж не возымел действия, эльф на побегушках у мечты пошёл на всё…

– Что это за ерунда? – удивилась Маруся, увидев, как Алекс поднёс к губам полный стакан какой-то мерзкой, вонючей дряни.

– Я выпью этот растворитель во имя нашей любви! – театрально произнёс тряпкомуж, изображая Ромео, готового отравиться ядом насмерть.

– Что ты делаешь, идиотище моё? Хочешь, чтобы я совсем свихнулась?! – заплакала Маруся, наконец, проникаясь к несчастному жалостью и состраданьем.

Ведь что-то учило её сердце дышать через раз, перерождаясь заново. Возможно, осознание того, что всё на свете так непрочно. Возможно, что-то другое. Что именно – Маруся не могла понять.

…Ветер играет в прятки на последних этажах высотных зданий. Облака, как сферические коты в вакууме, левитируют над головой. Две пачки грусти с ментолом – вместо завтрака и обеда. Голодная кошка сидит в углу и вызывает жалость:

– Ну, сколько можно страдать фигнёй в сети?! Скачай мне колбасу, в конце концов!

Но самый лишний человек её не слышит.

– Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие уши?

– У меня были тоннели.

– Офигеть!

Это всё, что сумел ответить Серёга. Он так давно хотел покрасить ирокез в красный цвет, проколоть губу и научиться играть на гитаре. Но потом забил на поиски себя в этом мире и поиски этого мира в себе… Упал в обморок. Долго думал: «Чем я хуже других? Ну чем же?!» Оказалось, ВСЕМ…

– Да у тебя вирус, внучок!

– Какой ещё вирус? Я же недавно проверил комп!

– Это другой вирус. Вирус сознания из пяти букв. Его называют «СТРАХ».

– Ну и чего мне делать?

Включив погромче любимый хард-рок, бабушка поправила ожерелье с черепами и сказала:

– Краска для волос смоется, дырки от пирсинга зарастут, а вот двадцать лет снова тебе уже никогда не будет. Хватит бояться жить!

От этих слов Серёге стало легче на душе. Пусть осень шлёт печальные письма в разбитое сердце. Он наконец-то понял, что настало время что-то менять. Но как? Если вовремя уйти из онлайна – то можно многое изменить в своей жизни. А мы всё сидим в четырёх стенах. Сутками перед монитором. Заедаем шоколадкой страх и ненависть ко всему миру. Меняем аватарки. Закрываемся от людей. Предубеждение и гордость навеки сковали нашу волю. А сквозь зажатые зубы вырывается вой. Мы спали тысячу лет под покровом вечной зимы. Пора открыть глаза. Вдохнуть весну. Согреть теплом остывших рук это несчастное металлическое солнце, которое каждый день бьётся в наши закрытые окна…

Наконец, Серёга решил пригласить Марусю в кино.

– Настало время выйти на свежий космос… – сказала унесённая холодным солнцем.

– Куда это ты? – насторожился Дарлинг.

– Пойду прогуляюсь, – ответила девушка, выключая компьютер.

– Ты никуда не пойдёшь!

– Это с какой радости?

– Потому, что я так сказал! – вдруг рявкнул Алекс, загораживая ей дорогу.

– Сказал, да не завязал! – огрызнулась Маруся, надевая пальто.

Она привыкла быть себе на уме.

– Всё будет, так как я считаю нужным. Всё будет нужным так, как считаю я! – заявил самоуверенный идиот.

Это её особенно взбесило. Маруся всякий раз выходила из себя, когда этот абсолютно не конфликтный человек пытался играть на её нервах, неумело исполняя роль домашнего тирана. В последнее время это происходило с ним всё чаще.

– Когда мне что-то не нравится, я надеваю своё любимое красное платье и начинаю танцевать. Так сказал Олег, которому было 47 лет.

– Чего?

– Короче, если ты чем-то недоволен, вот тебе способ отвлечься, – засмеялась девушка, открывая дверь квартиры.

– Разговор окончен! Я сказал, что ты никуда не пойдёшь! – окончательно выйдя из себя, завопил тряпкомуж и в сердцах треснул со всей дури ногой об стену. Как говорился, хотел пёрнуть и не обосраться. Да не получилось…

– Хрусть! – послышалось в ту же секунду неизвестно откуда. Звук негромкий, но отчётливый и яркий. Вроде бы ничего такого, но пробирает до костей… Маруся вздрогнула. Завопив нечто нечленораздельное, Алекс побледнел и повалился на пол, будто его подстрелили. Его пунцовое лицо моментально приобрело оттенок заплесневевшего сыра.

– Что с тобой? – Девушка хлопнула его по щекам, в надежде привести в чувства.

– Кажется, я что-то себе сломал!!! – вопил несчастный тряпкомуж, судорожно схватившись за ногу.

Домашнего диктатора постиг внезапный крах. Он явно не ожидал, что семейная сцена закончится не в его пользу. Марусе стало жаль парня. Но от нелепости ситуации то и дело её разбирал смех.

– Кажется, это ты теперь никуда не пойдёшь! – покачала головой она, вызывая скорую на дом. – Разве что мне придётся тащить тебя в неотложку.

Но Алекс её не слышал. Он катался по полу, обливался крокодиловыми слезами и что-то бубнил себе под нос. Сочиняя невероятные миксы из молитв к небесам и отборных матерных ругательств.

Когда боль немного утихла, тряпкомуж посмотрел в глаза Маруси и заскулил как несчастный щенок:

– Пусть я теперь дурацкий и хромой, я всё равно люблю тебя сильнее всех. Я больше не буду творить такую фигню! Только не выбрасывай меня на помойку.

– Ты же знаешь, я всегда тащу домой с улицы всякий хлам, – пошутила девушка.

А потом она подумала: «Несомненно, помойка бы довольно хлопала крышкой, проглотив такой лакомый кусочек». Порой Маруся и правда была бы рада избавиться от этого шизика любой ценой. У каждого человека есть желания, которые он не сообщает другим, и желания, в которых он не сознается даже себе самому.