Последняя надежда. Шпионская сага. Книга 1 - Исраэль Левин

… Две отпускные недели пролетели, и незаметно пришел день, наступление которого мне до боли хотелось оттянуть. Я должен был явиться пред грозные очи Веретенина.

– Тот, кто связал свою судьбу со службой в КГБ, уходит отсюда только в одну сторону – на кладбище, – начал Веретенин тихим, успокаивающим голосом. – Так что иллюзии насчет своей новой жизни лучше оставь.

Значит, я снова поставлен перед правом выбора без выбора. Что ж, неудивительно. Я приготовился выслушать новое задание. Полковник поднялся, заложил руки за спину и принялся расхаживать по комнате, вымеряя давно известное количество шагов от стены до стены. Я же рассеянно размышлял: «Что они для меня придумали?»

– Тут, видишь ли, дело деликатное… – Веретенин посмотрел на меня в упор, и от его взгляда мне стало не до шуток и размышлений. – Полковник Алекс Панов не умер. Он сбежал, гадина… – Глаза Веретенина налились кровью, лицо покрылось красными пятнами. – Когда ты рассказал о берлинских делах, многое сразу прояснилось. Три месяца назад Панов взял очередной отпуск, по истечении которого не вернулся. Мы проверили дома отдыха, но не обнаружили никаких следов. Хотя имя его в одном санатории мелькнуло, значит, кто-то вместо него отдыхал, пока он с палестинцами разбирался. По твоим словам, оказался он в Берлине, где попал в руки американцев. Видимо, в сложившейся ситуации ему не оставалось ничего другого, и он решился на статус невозвращенца. Он ведь за деньгами погнался, тварь… самовольно уехал. Всегда был такой. Ну да ладно, хватит о нем.

Я молчал, стараясь не пропустить ни единой детали.

– Американцы сообщили израильтянам, что из Алекса удалось вытянуть минимум о предстоящем контакте с палестинцами, после чего он скончался из-за перенапряжения. Между Моссадом и ЦРУ существует соглашение, согласно которому израильтяне получают информацию о любой террористической группе, попадающей в зону интересов америкосов. В обмен на это они имеют возможность просматривать сводки текущих событий израильтян. Так вот, на этом фоне в Берлин послали тебя. Ты прилично справился с заданием и грамотно вышел из этого дела. Израильтяне свое получили, а цэрэушники? Следы полковника исчезли, будто его и не было! Они что, полные идиоты, неспособные оценить во время допроса болевой порог? Вместо того чтобы профессионально разработать ценнейшего агента, доводят его до смертельного исхода? Тут явно что-то не так. Случись подобное, я бы наверняка знал. Нет, не умер он, а удрал, сукин сын, к американцам. И тому есть косвенное подтверждение… На вот, прочти!

Полковник положил передо мной лист бумаги с распечатанным текстом. Я быстро пробежал глазами недлинное сообщение: «Севернее Сан-Франциско на базе ЦРУ появился новый узник. Описание: рост около 185 см, телосложение крепкое, возраст около пятидесяти лет. Содержится в небольшой фешенебельной квартире недалеко от штаба. Вне пределов жилища появляется только в сопровождении».

– Ну как?

Вместо ответа я вопросительно взглянул на него. Полковник продолжил:

– Все данные как будто из его личного дела. Что ты на это скажешь? Скорее всего, американцы обманули твоего Рафи. Он послал тебя вместо мертвеца, а «мертвец» тем временем развлекался в Сан-Франциско. Вот так-то использовали тебя, дурака!

Он наконец-то перестал вышагивать по кабинету, сел и отпил воды из стакана.

– Теперь к делу… Я этого Алекса знаю давно, и мне трудно поверить, что он так просто взял и сбежал. Все у него тут было нормально, все… Что-то случилось. Вероятно, его шантажировали. Твоя задача – выяснить, стал ли он перебежчиком по собственной инициативе или был вынужден принять решение в силу чрезвычайных обстоятельств. И вернуть его. Хорошо бы живого: тогда будем знать, кто из наших уже засвечен. Если захват не удастся – прикончить на месте!.. Ни в коем случае не оставляй его им. Что бы ни случилось – не оставляй! Слишком многое поставлено на карту. Семь последних лет Алекс служил в должности заместителя начальника Центральной школы КГБ. Все выпускники знакомы ему лично, а ведь они действующие. Вред, который может быть нанесен, невозможно даже представить. Но он не выдаст их. Во всяком случае, не сразу: уж очень опытен, стервец, и деньги к тому же любит. Наверняка постарается вытянуть из них все, что только можно. Пока не получит, будет торговаться до изнеможения. Ему ли не знать, что, если заложит всех и вся по дешевке, его за ненадобностью просто выбросят! Так что я относительно спокоен. Немного времени у нас есть…

Мне показалось, что полковник пытается уговорить самого себя.

– Никаких признаков провала пока не обнаружено, но нужно торопиться. Кто проворнее, тот и выиграет. Это задание будет твоей реабилитацией. По закону тебя положено к стенке поставить, раз ты провел несанкционированную операцию с врагом. Счастье твое, что я своих людей берегу. Но если на этот раз что-нибудь отчебучишь – берегись! А привезешь живого – получишь звездочку, может, и «Героя» для тебя выбьем. То , что происходит вокруг – перестройки там всякие, гласность, пусть тебя не пугает. Перестройка перестройкой, а такие, как мы, любому строю необходимы. Пока существует государство, спецслужба всегда нужна, ведь должен же кто-то делать черную работу. Так что не расслабляйся. Даже если нам поменяют имя, будем продолжать.