The офис - Андрей Донцов

Ни свидетелей, ни доказательств – ничего конкретного, а только оцепенение на сердце и ощущение глубокой ямы осталось, ямы, из которой не выбраться.

Вот так аукнулись электрику Петрову языки пламени торгового центра.

Это вам не по офису разводку раскидывать.

3

Петров решил никаких шагов не предпринимать и квартирой пока не заниматься. Потянуть время, а там, если встанет вопрос ребром (ой, встанет… чувствует сердце, не отступятся люди эти так просто…), сказать, что сделка в самом разгаре, и все уж быстро до конца довести…

Ну, тем временем семью чем-то кормить надо. Страхи страхами, а трахи трахами. То есть семью кормить-то надо.

На работу устраиваться времени не было, вдруг впереди переезд в деревню – и зарплаты не дождешься.

Пришлось пойти двумя верными для электрика путями – дать объявление в три бесплатные газеты и начинать звонить друзьям.

Начал с Глазкова. Это лучший друг – никогда не бросал в беде. Вот и сейчас дал телефоны Смольковой и Семенчука, а те чуть ли не завхозы… Позвонил – Семенчук посоветовал встретиться с Голубевым, тот работает на стадионе, а там часто бывают всякие переделки.

Голубеву купил Петров пива и сухариков и отправился на стадион.

Вышли на пустую арену, сели в холодный пластик трибун – открыли пиво.

«Поскорее бы все уладилось», – загадал Петров, глядя на ухоженный зеленый квадратик поля, на котором проводила свои матчи любимая в городе футбольная команда.

– Хорошо, что пришел, – сказал Голубев. – Егорушкина помнишь?

– Темного очкарика с потными руками? Блевал все время на уроках химии?

– Семен у нас вроде как блаженный стал… Преуспевающий блаженный…

– В смысле, совсем на голову плох?

– Да нет, не совсем, даже хорош, скорее…

– А в чем он преуспел-то? Если он блаженный?

– Как бы тебе сказать… В расслабленности… Ну, ты сам увидишь все. Это же теперь называется УРАПРОМИЯ, а такими делами не шутят. Он мне будет звонить завтра.

4

Такого офиса Петров еще не видел. Сказочное царство Кощея, чахнувшего над златом и воплотившего в незабываемое могущество этот свой благородный и привлекательный процесс.

Пройдя через два строгих, но вежливых контрольно-пропускных пункта, Петров зашел в стеклянный холл с причудливыми трубами вверху под потолком, тоже, кстати, стеклянным. Вообще, такого количества стекла Петров в жизни не видел и даже пожалел в глубине души, что он электрик, а не стекольщик. Тогда бы точно работа нашлась.

– Стиль хай-тек. Стекло и металл. Японский архитектор Хрен Вспомнишь Как Фамилия. – Егорушкин протянул ему липкую и потную, как и в детстве, ладонь. – У нас принято встречать гостей и провожать до самого выхода.

Поднимаясь на прозрачном лифте на сорок третий этаж, Петров обратил внимание на гуляющих по крышам людей в строгих костюмах. Гуляли они по крышам тех зданий, у которых этажность была меньше. А вообще, замысловатая комбинация башен разной высоты была видна только изнутри, со всех сторон комплекс был надежно окружен высокой стеной, из-за которой виднелась только одна башня – видимо главная.

– Вот это офис… – восторженно процедил Петров, рассматривая сквозь прозрачные стены лифта уплывающий вниз бассейн, расположенный на одной из крыш. – Мост бы еще перекидной вам сюда – на цепи и ров.

– Все будет: и мост, и ров. – Егорушкин с каким-то блаженством закатил глаза и умиляясь смотрел сквозь Петрова.

И вот они уже в кабинете у Семена.

Семен и раньше-то, в школьные годы, пускал слюни при каждом удобном случае, а теперь и вовсе дал волю своим инстинктам.

За все время приветствия он чавкал и ворочал языком слюни во рту так, будто бы слопал пару кило невидимых кислых яблок.

Не раз, как и в далекие пионерские времена, он преобразовывал первую твердую согласную слова в большой пузырь, слетавший с нижней губы.

При этом Петров должен был признать, что Семен, ни с кем не водя крепкой дружбы, для многих был хорошим товарищем и трудолюбивым тихим троечником.

– Да конечно, подыщем тебе работу. Раз уж ты добрался до этого кабинета, конечно подыщем. Мы теперь знаешь кому принадлежим? УРАПРОМИЯ!!! Ты в курсе про объединение всех добывающих предприятий? Месяц назад все, кто что-то добывает под землей, объединились. Теперь это все – УРАПРОМИЯ. Вот так вот, брат. А ты электрик – взаимопонимание всегда найдем!

Беседа шла в правильном направлении. Семен был до того спокоен и расслаблен, что и Петрову стало тепло и уютно в этом ярко-коричневом кабинете с мебелью бежевого цвета.

«А что, может, попросить Семена об услуге… чтобы проконсультировал, как быть с этими, из торгового центра…» – подумалось Петрову. Но что-то подсказывало: торопиться не стоит, слишком уж много и так собирался сделать для него Семен.

– Я уже давно прихожу к этой мысли. Если у меня есть люди, с которыми я вместе учился, крутил глобус на уроках географии в пятом классе, почему я должен набирать кого попало по объявлениям. Почему чужих людей пускать к столу. Мы в России отошли от старых обычаев, у нас испокон веков было как? Чужого к столу не пускай! А сейчас все по-современному хотят. Кадровые службы придумали. У нас в УРАПРОМИИ кадровых служб нет. Все исконно по-русски! Ни одна гнилая душа в наш офис не попадет. У нас здесь не проходной двор. Мой офис – моя крепость. Мой дом – мой офис. Крепость – соответственно, мой офисный дом.

Все эти фразы Семен не говорил, а буквально промурлыкивал, жмурясь и урча. Вид у него и правда был блаженный.

«Может, его это… просто так здесь держат…» – вдруг с ужасом подумалось Петрову.

– Ты ведь всякие там проводки можешь делать? Не только розетки-провода?

– Справимся с любыми, – ответил электрик Петров. – Ну, обычно розетки, конечно, делаем. А что еще надо-то?

– Кнопки!

– Не понял? – робко процедил Петров.

– Розетки нам на хрен не нужны, новые кнопки… монтировать сможешь?

– Справимся, – отрапортовал Петров.

Задача оказалась непростой. Не лампочку какую-нибудь поменять. Хотя Семен сказал, что до лампочек дело тоже дойдет, просто есть потребности более важные.

Язык Егорушкина отличался от обычного. Он с многозначительным видом повторял одни и те же фразы: «Потребности офиса», «Поступательность развития требует» и, когда речь заходила о чем-либо смешном, вдруг становился серьезным и повторял: «Дойдем и до этого, не сразу, но дойдем», или «Сделаем и это, не сразу, но сделаем», или «Купим и это, не сразу, но купим»… И так далее.

От этих постоянно повторяемых фраз от вчерашнего слюнявого очкарика исходила такая блаженная уверенность, казалось, он сам себя успокаивал ими, делясь своим спокойствием с окружающим миром.