Записки риелтора, или Нас всех испортил квартирный вопрос - Татьяна Навальная

Клиентку, сделку с которой я хочу описать, звали Фаина Михайловна. Ее мне не пришлось искать, она пришла в мой дом сама, в качестве контролера «Ленэнерго».

В квартире, которую я купила за два месяца до этих событий, оказался неправильный электросчетчик. Он не был опломбирован, и показания на его панели не соответствовали цифрам на квитанциях. Я позвонила в «Ленэнерго». Через несколько дней ко мне пришли две женщины-контролера, составили акт и предписание сменить счетчик. Каждой из них я дала свою визитку.

Фаина Михайловна позвонила мне через пару месяцев.

— Татьяна, я у вас была в октябре, — сказала она мне. — Вы меня помните? Я хочу поговорить с вами о продаже моей квартиры.

Фаина Михайловна жила в четырехкомнатной квартире в панельной девятиэтажке в Купчино. Квартира была ей велика и неуютна. Сын с невесткой и крошкой-внучкой жили на другом конце города — на Гражданке. Нужно было продать квартиру в Купчино с одновременной покупкой трехкомнатной рядом с сыном, желательно в кирпичном доме.

Я выставила квартиру в рекламу. Покупатель нашелся в середине января — на приобретение квартиры дал согласие Сергей — мужчина лет сорока, инвалид без одной ноги, веселый, энергичный и деловой предприниматель.

— Меня здесь все устраивает, — говорил он нам с Фаиной Михайловной, осматривая квартиру. — Видите дом напротив? В нем живет моя теща. А мой гараж стоит прямо под вашими окнами. Когда можно внести аванс?

Вместе с Сергеем в сделке появились еще три квартиры — его двухкомнатная в Купчино и две квартиры по цепи над ней. Не успев открыться, сделка превратилась в цепь из четырех квартир.

Мы стали искать квартиру Фаине Михайловне. Подобрали кирпичную трешку рядом с сыном. Трешка разъезжалась на однокомнатную и комнату — старики отделяли взрослого сына.

— Не могу жить с сыном, — вытирая слезы, рассказывала мне Ирина Яновна, хозяйка трехкомнатной квартиры. — С невесткой — могу, с сыном — нет. Муж — онкологический больной, ему нужен покой, нормальные условия. А тут каждый день — скандалы, ссоры. Жалко продавать квартиру, мы к ней привыкли, но деваться некуда. Придется переезжать в однокомнатную, единственное требование — в этом же районе, чтобы не менять поликлинику мужу.

Квартиру и комнату подбирала их невестка Тамара, работавшая агентом по недвижимости. Однокомнатную нашли быстро. С комнатой дело застопорилось. Параллельно шла приватизация трешки.

В этот момент упало агентство «Клондайк». У нас отвалился первый покупатель по цепи. Оплату за квартиру он заблаговременно внес в агентство и остался без денег и квартиры.

Надо было срочно искать другого головного покупателя. В продажу были выставлены все три квартиры над нами — восстанавливать цепь можно в любом звене. Пока агенты метались по просмотрам, продавая верхние квартиры, нас не дождалась однокомнатная снизу. Ее продали прямому покупателю.

Середина цепи — три квартиры, принадлежавшие Сергею, Фаине Михайловне и Ирине Яновне, — держалась. Тамара нашла другую встречку — однокомнатную в соседнем доме, на той же улице.

Время бежало быстро. Уже была середина марта, а мы никак не могли закрыть цепь. Фаина Михайловна звонила мне почти каждый вечер.

— Танечка, — плакала она в трубку. — Это все из-за меня. Это я виновата. Я всю жизнь притягиваю ко всем несчастья. С работы меня уволили.

Из «Ленэнерго» она ушла сама — в коммерческую структуру, торговавшую книгами с лотков около метро. Фирма разорилась через месяц. Новую работу Фаина Михайловна не искала.

— Муж меня бросил, — продолжала она.

Муж ушел от нее к другой пять лет назад.

«За такой срок можно было к этому привыкнуть», — мрачно думала я, прижимая плечом телефонную трубку к уху и переворачивая котлеты на сковородке.

— Я приношу несчастья всем, кто имеет со мной дело, — рыдала Фаина Михайловна. — Вот возьму веревку, намылю и повешусь.

Я вздрагивала, роняла трубку и, устыдившись своих недоброжелательных мыслей, утешала клиентку. Демонстративные личности, угрожающие суицидом, как правило, не приводят своих угроз в исполнение, но из каждого правила бывают исключения. Не менее часа я разговаривала с ней о жизни и о нашей сделке. Плечо затекало, хотелось есть, дети пытались со мной поговорить о своих детских проблемах, собака прыгала у ног, требуя обратить на нее внимание, я занималась психотерапией с Фаиной Михайловной.

Времени катастрофически не хватало. Агенты после вечерних просмотров возвращались домой не раньше девяти. За вечер нужно было сделать десятки звонков — поговорить с коллегами о ситуации по сделкам, прозвонить встречки, договориться о просмотрах, побеседовать с клиентами — наш рабочий день кончался обычно около часа ночи. В девять утра открывались паспортные столы и ПИБы,[2]в это время мы уже стояли в очередях за всяческими справками. И так — годами. Это часть работы агента. Не нравится — меняй профессию.

Теперь, после появления сотовых телефонов, ситуация изменилась. Любого агента можно найти днем — необязательно ждать, когда он вернется домой. Рабочий день у нас приобрел некоторые разумные границы. Но тогда, в 1998 году, мы не могли об этом даже мечтать.

Прошел еще месяц. Собрали верх цепи, потом, с большим трудом, закрыли хвост. Был назначен день нотариата. Все бросились в ГБР заказывать СППС — справку, подтверждающую полномочия собственника. В этой справке указывается отсутствие или наличие обременений — ареста квартиры, залога, ренты и т. д. Тогда, в 1998 году, справка была обязательным документом для нотариата и заказывалась обычно накануне сделки. ГБР выдавал справку через сутки. Чтобы ее заказать, нужно было отстоять в очереди целый день. В огромном помещении часами толпились тысячи людей. От усталости и духоты старики, оформляющие наследство от умершего супруга, падали в обморок. За время моей работы два человека умерли прямо в очереди — не выдержало сердце. Когда утром или после окончания обеденного перерыва в ГБР открывали двери, толпа врывалась в зал, сметая все на своем пути. Иногда люди при этом получали травмы, иногда в очереди вспыхивали драки. Прибежавшая охрана наводила порядок. Очередь волновалась, возмущалась и продолжала стоять дальше.

Справки были заказаны. Через день все агенты по цепи пришли их получать.

Ирина Яновна пришла сама. Получив справку по квартире Фаины Михайловны, я обернулась и увидела ее, стоящую в очереди к окошку ее района. Перед ней стояла агент, продававшая однокомнатную квартиру. Агент получила справку, Ирина Яновна получила отказ. Растерянно посмотрев на меня, она стала задавать вопросы.

— Почему мне отказали? — спросила она инспектора в окошечке. — Что, разве моя квартира под арестом?

— Нет, что вы, — вежливо сказала ей девушка. — У вас другая проблема. В ваших документах указан адрес квартиры: улица Шота Руставели.