Мальчик, который видел демонов - Кэролин Джесс-Кук

Вчера мне представилась возможность встретиться с Джо-Джо Кеннингс и увидеть прогон «Гамлета», премьера которого в ее постановке должна состояться в Большом оперном театре через пару недель. Алексу в театре определенно нравилось, правда, он немного стеснялся, хотя я увидела, как он пару раз улыбнулся мне, когда Джо-Джо громкими аплодисментами оценила его усилия. Признаю, я уже много лет не была в Большом оперном театре, но помню, как во время политического кризиса окна заколотили досками и собрались снести это прекрасное здание. Джо-Джо тоже это помнила.

– Это одна из причин, по которым я так старалась пробить этот проект, – объяснила она, показывая мне зал и сцену.

Подросток пытался переустановить прожектор под потолком, и хотя Джо-Джо заверила меня, что он всесторонне подготовлен и экипирован для работы на высоте, постукивания и скрипы, доносившиеся оттуда, заставляли меня то и дело смотреть наверх.

Следом за Джо-Джо я спустилась по узким ступенькам с большого поворотного круга на авансцену. Девушка в длинном розовом парике и спортивном костюме из блестящего нейлона – Бонни, сказала мне Джо-Джо, играющая Офелию – подбежала к Джо-Джо и попросила мелочь для торгового автомата. Та вздохнула, сунув руку в карман своей огромной куртки.

– Вот. – Она протянула руку к Бонни, которая улыбнулась и наморщила носик. – Не говори остальным, ладно?

– Вы даете детям деньги? – удивилась я, как только Бонни оказалась за пределами слышимости.

Джо-Джо театрально вздохнула.

– Ничего не могу с собой поделать, теперь они для меня скорее члены семьи, чем артисты. – Она остановилась, посмотрела на лепной потолок над нашими головами. – Никто из этих детей не может ничего вспомнить, кроме Стормонтского соглашения[13], и у большинства из них домашняя жизнь такая «веселая», что внешний мир кажется им чужим и несущественным. У них разорвана связь с историей своей страны.

Я чувствовала, что в ее стремлении довести проект до конца присутствует нечто большее, чем возрождение связи с историей: например, стремление реализовать свой потенциал.

– А что вы скажете об Алексе? – спросила я. – Почему выбрали его для проекта?

– Талант трудно выразить словами, – ответила она и наклонилась, чтобы поднять микрофон. – Алекс очень одаренный. Умеет заглянуть в душу человека, хотя вряд ли знает, как это ему удается.

– Почему?

Джо-Джо протерла микрофон.

– Несмотря на юный возраст, Алекс способен воспринять ангельское и демоническое в человеческом существе. Он видит хорошее и плохое и понимает гораздо больше, чем обычный десятилетний ребенок. Хотя теперь, думаю, я знаю немного больше о нем.

– А как он освоился в детском коллективе? Ни с кем не дрался? Не устраивал истерик?

Она пристально посмотрела на меня.

– Первые несколько недель здесь сидела целая бригада социальных работников. Полагаю, вы знаете Майкла?

– Разумеется.

– Он обычно приходил, чтобы проверить, как Алекс, убедиться, что все у него в порядке. А присутствие родителей мы только приветствуем. – Она взглянула на дальние ряды зала, где сидели несколько человек. – Мать Алекса никогда не приходила. И, отвечая на ваш вопрос, Алекс – самый дружелюбный и спокойный из всех. Разумеется, я очень встревожилась, найдя его мать в таком состоянии. Даже не представляла, что у него есть проблема, до… – Джо-Джо опустила голову. – До вашего письма.

Я видела, что мое письмо ее расстроило. Внезапно в ее плане добыть белфастские бриллианты из земли и выставить под прожектора обнаружился изъян: а если один из них треснет при первом показе?

И тут Алекс появился на сцене, прямо под прожектором, который вдруг так заскрежетал, будто мог упасть в любую секунду. Джо-Джо прикрыла ладонью глаза и посмотрела вверх, на мальчика среди потолочных балок: