Восстание потребителей - Валерий Панюшкин

Спас ее метрдотель. «Фройляйн Виноградова? — сказал он улыбаясь. — Гутен морген, позвольте помочь вам», — и подозвал кельнершу, демонстрировавшую такую дородность и излучавшую такое здоровье, каких не сыщешь ни в Пруссии, ни в Вестфалии, а только в Баварии, только в Баварии, майне дамен унд херрен. «Послушай, Магда! — обратился метрдотель к кельнерше. — Фройляйн у нас из России. У них там голод. Фройляйн разучилась есть. Надо научить ее снова, только деликатно, слышишь меня, деликатно».

Дородная кельнерша мягко взяла Иру за плечи и прямиком повела к шестислойному торту: «Всего кусочек, майне либе, всего кусочек», — и с этими словами отрезала Ире кусочек этого кондитерского чуда.

Ира проглотила его и подумала, что совершенно не зря ушла от академика Абалкина — дело того стоило.

На следующий день фройляйн из России уже весьма уверенно ела венский шницель, баварские братвурст, вестфальский окорок и нюрнбергские пряники.

Еще через день специалист по потребительскому рынку настолько окрепла, что блестяще прочла доклад на конференции, получила и приняла предложение приехать в «Штифтунг» на стажировку и взяла с барона Хюттенрауха честное слово приехать в Россию.

В ближайшие же месяцы Ириной Виноградовой для укрепления российского консюмеризма осуществлены были следующие шаги.

Во-первых, барон Хюттенраух приехал в Россию, был доставлен в Федоскино и там приблизительно раз сто получил утвердительный ответ на вопрос: «Три марки? Эта шкатулка стоит три марки? Не триста? Я правильно понимаю?»

«Да!» — отвечала Ирина.

Во-вторых, на стажировку в «Штифтунг» Ирина приехала со своими сигаретами «Ява», а когда немецкие коллеги видели, что фройляйн из России курит эту невозможную дрянь и покупали ей «Мальборо», «Мальборо» складывалось в чемодан для последующей транспортировки в страну, где отсутствие табака чуть было не стало причиной очередного бессмысленного и беспощадного бунта.

В-третьих, во время стажировки в «Штифтунге» Ирина получала стипендию. Небольшую, но, если не тратить ее, а, питаясь исключительно гостиничными завтраками, привезти в Россию, то стипендия превращалась в целое состояние.

В-четвертых, в коридорах «Штифтунга» Ирина встретила директора «Ростест-Москва» Бориса Мигачева, который приехал, чтобы договориться об издании совместно со «Штифтунгом» первого в России потребительского журнала. Мило улыбнувшись Мигачеву, Ирина сказала Хюттенрауху, что глупо, дескать, издавать журнал совместно с государственной организацией «Ростест-Москва». Куда разумнее издавать его с независимой потребительской организацией, такой как, например, КонфОП (как будто были другие!). И в результате этих милых улыбок Мигачев уехал ни с чем, а правительство Федеративной Республики Германии, принимая во внимание рост российского потребительского рынка и опасность, которой подвергались немецкие компании на российском рынке в связи с принципиальной дремучестью российского потребителя… Проще говоря, правительство Германии выделило деньги на издание двух первых номеров потребительского журнала «Спрос», главным редактором которого становилась — кто бы вы думали? Нет! Не Ира Виноградова. Аузан сказал, что неприлично ему возглавлять КонфОП, а его жене — конфоповский журнал. Главным редактором стала Лариса Леонова, а Ира стала ее заместителем, несмотря на то что совершенно ничего не понимала в издании журналов.