Жизнь после жизни - Кейт Аткинсон

12 ноября 1918 года.

Урсула, вздрогнув, проснулась. В спальне царила темнота, но где-то внизу слышался шум. Стук закрываемой двери, хихиканье, шарканье ног. Она безошибочно различила пронзительное кудахтанье — смех Бриджет, а также басовитый мужской голос. Бриджет и Кларенс вернулись из Лондона.

Первым порывом Урсулы было выбраться из постели, растолкать Памелу и вместе с ней сбежать вниз, чтобы поспрошать Бриджет про знатное гулянье, но что-то ее остановило. Пока она лежала, вслушиваясь в темноту, на нее накатила какая-то жуткая волна, неохватная боязнь, предвестница страшного удара. То же самое чувство она испытала перед войной, на побережье Корнуолла, когда Памела увлекла ее за собой в море. Тогда им на помощь пришел совершенно посторонний человек. После того случая Сильви стала водить их в городской бассейн, где давал уроки плавания ветеран Англо-бурской войны, отставной майор, который нагонял на них такого страху своими окриками, что они просто не решились бы пойти ко дну. Сильви часто пересказывала ту пляжную историю как веселое приключение («Героический мистер Уинтон!»), хотя Урсула при этих воспоминаниях до сих пор обмирала от ужаса.

Памела забормотала во сне, и Урсула прошептала «ш-ш-ш». Чтобы только сестра не проснулась. Чтобы они не сбежали вниз. Чтобы только не увидели Бриджет. Откуда взялись такие запреты, откуда пришел этот кошмарный страх, Урсула не понимала, но сочла за лучшее спрятаться с головой под одеялом. Надежда была лишь на то, что все плохое осталось снаружи, а не у нее внутри. Она решила притвориться спящей, но в считаные минуты никакого притворства уже не потребовалось.

Наутро они завтракали в кухне, потому что Бриджет занемогла и не вставала с постели.

— Ничего удивительного, — без тени сочувствия сказала миссис Гловер, раскладывая по тарелкам кашу. — В котором часу домой приплелась — подумать страшно.

Сильви спустилась по лестнице, неся с собой нетронутый поднос.

— Миссис Гловер, по-моему, Бриджет очень плохо, — сказала она.

— С похмелья, — фыркнула миссис Гловер и принялась разбивать яйца, будто в наказание.

Урсула закашлялась, и Сильви пристально посмотрела на нее.

— Вероятно, придется вызывать доктора Феллоуза, — обратилась она к миссис Гловер.

— К Бриджет, что ли? — переспросила миссис Гловер. — Да у нее здоровье лошадиное. Неровен час, доктор Феллоуз перегар унюхает — он же вас с потрохами съест.

— Миссис Гловер! — Сильви переключилась на такой тон, который использовала в самых серьезных случаях, когда хотела, чтобы ее услышали (Не ходите по дому в грязной обуви; никогда не обижайте других детей, даже если они сами виноваты). — На мой взгляд, Бриджет серьезно больна.

Тут, по всей видимости, до миссис Гловер дошло.

— Будьте добры, присмотрите за детьми, — попросила Сильви, — я позвоню доктору Феллоузу, а затем поднимусь к Бриджет.

— А дети-то в школу пойдут или как? — спросила миссис Гловер.

— Да, конечно, — ответила Сильви. — Впрочем, наверное, нет. Нет… то есть да… пойдут. Вот только правильно ли это?

Она в нерешительности топталась на кухонном пороге, а миссис Гловер проявляла чудеса терпения, дожидаясь окончательного ответа.

— Пожалуй, оставим их дома, на один день, — решилась наконец Сильви. — Классы переполнены, и все такое. — С глубоким вздохом она уставилась в потолок. — Только до поры до времени пусть сидят внизу.

Памела, вздернув брови, покосилась на Урсулу. Урсула в ответ точно так же вздернула брови, хотя и не понимала, что именно они с сестрой пытаются этим сказать. Скорее всего, что им не улыбалось весь день оставаться на попечении миссис Гловер.

Им пришлось томиться за кухонным столом, чтобы миссис Гловер сподручнее было «за ними присматривать», а в довершение всего она, невзирая на их яростные протесты, заставила всех достать учебники и заниматься: Памеле было приказано решать задачки, Тедди — учить азбуку (В — василек, Д — дождик), а Урсуле — исправлять свой «ужасающий» почерк. Урсула видела вопиющую несправедливость в том, что ее упрекает за вымученный почерк не кто иной, как персона, которая пишет лишь списки покупок, да и то корявыми буквами (жир, сажа, бараньи котлеты, английская соль).

Сама миссис Гловер между тем сосредоточенно подготавливала телячий язык для закладывания под гнет: удалила хрящ и косточку, свернула мякоть рулетом, — наблюдать за этими действиями было куда интереснее, чем выводить «Частые капли дождя падали на смельчака Джима» или «Пятеро волшебников быстро повскакали с мест».