Год зайца - Арто Паасилинна

Ватанен на автобусе добрался до городишка Посио в южной части Лапландии.

Там он взял подряд на прореживание леса в восьми километрах от дороги, в безлюдном районе, затерявшемся за деревней Симоярви. Это был район водораздела, безнадежная глушь, но за работу неплохо платили, а главное — зайцу раздолье — никакого жилья вокруг.

Ватанен соорудил из куска брезента шалаш на краю огромного болота в сосновом лесу. Два раза в неделю он появлялся в Симоярви, пополнял в автолавке запас провианта и сигарет и брал в местной библиотеке несколько книг. На болотах Посио Ватанен провел несколько недель.

Условия жизни здесь были очень суровые, работа — тяжелая, но Ватанену это нравилось: он чувствовал, что становится все сильнее; к тому же монотонную работу выполнять намного легче, если знаешь, что тебе не придется заниматься этим до конца дней своих.

Когда шел мокрый снег с дождем, Ватанен сидел в темноте, устав от дневной работы, и размышлял о собственной жизни: насколько же иной она была еще весной, до Иванова дня!

Ватанен разговаривал с зайцем, и тот внимательно слушал, ничего не понимая. Ватанен подбрасывал дрова в костер перед своим убежищем, всматривался в наступающую зиму и засыпал чутким сном лесного зверя.

Лишь одно досаждало Ватанену в этой снежной болотной глуши. Рядом с его палаткой поселился ворон — самая мерзкая из лесных птиц.

Однажды он прилетел, сделал несколько кругов над островком — тощий, крылья мокрые от снега с дождем, — уселся на дерево недалеко от Ватанена и стряхнул с себя налипший снег, словно старая собака. Зрелище было тоскливое.

Ватанену стало жалко это несчастное дитя природы.

На следующий вечер, когда Ватанен, едва живой от усталости, вернулся из леса и принялся готовить себе ужин, его ждал сюрприз. Открытый рюкзак валялся на лапнике, которым был устлан пол жилища, — в нем явно кто-то копался. Исчезло много припасов: четверть кило масла, почти полная банка мясной тушенки и хлебцы. Ватанен догадался, что диверсия — дело лап и когтей этого несчастного ворона — а он-то пожалел его вчера! Очевидно, часть украденных продуктов вор припрятал где-то в укромном месте, известном ему одному.

Ворон сидел рядом на ветке высокой сосны. Ствол дерева с одной стороны был почти полностью залеплен пометом — птица испражнялась, не слетая с ветки.

Заяц нервничал — наверняка хищник гонял его, пока Ватанен был на работе.

Ватанен швырнул в ворона камнем, но не попал. Лениво уклонившись, ворюга даже не шевельнул крыльями. Он перелетел на соседнее дерево, лишь когда Ватанен подскочил к сосне и в ярости стал рубить ее топором.

«Вот бы винтовка пригодилась», — подумал Ватанен, но ее не было.

Ватанен открыл новую банку тушенки, обжарил мясо на сковородке и съел оставшиеся хлебцы всухомятку, без масла. Покончив с ужином, оказавшимся еще более скромным, чем обычно, он посмотрел на ворона, сидящего на ветке, и услышал, как тот рыгнул.

Жуткая ненависть овладела человеком, и, прежде чем лечь спать, он спрятал рюкзак себе под голову. Заяц свернулся у изголовья хозяина, под его надежной защитой.

Утром Ватанен основательно припрятал рюкзак под лапником, предварительно убедившись, что все ремни и веревки крепко затянуты.

Когда же вечером он вернулся в лагерь, его взору вновь предстала картина разбоя. Ворон сдвинул ветки лапника в сторону, вытащил рюкзак наружу, подальше от костра, и оторвал один из карманов. Он сожрал упаковку сыра, расклевал веревку, которой был затянут рюкзак, и вдобавок истребил остатки вчерашней тушенки. К тому же исчезли все хлебцы. Пачка чая, соль с сахаром и пара неоткрытых банок тушенки валялись, словно объедки, на дне рюкзака.