Царица амазонок - Энн Фортье

В спешке я не обратила внимания, что Фрэнк зовет меня, ему даже пришлось выскочить из-за стойки, в рубашке с короткими рукавами и просторных штанах с подтяжками.

– Вам тут посылка! – заорал он, явно жутко недовольный тем, что пришлось покинуть уютный уголок. – Вам бы лучше забрать все прямо сейчас! Я даже сдвинуть это не могу!

И он ничуть не преувеличивал. На полу стояли три деревянных ящика размером со стиральную машинку, и они были настолько тяжелыми, что для их перемещения понадобилось бы несколько человек.

– Только что доставили, – сообщил Фрэнк. – Для вас лично. Им не следовало сбегать до вашего прихода!

– Кому «им»? – спросила я, горя желанием узнать, что именно сказала Фрэнку Лилли.

Но Фрэнк уже схватился за телефон, пытаясь найти кого-нибудь достаточно сильного, чтобы помочь нам.

Получасом позже все три ящика очутились на полу квартиры профессора Ларкина.

– Не уверена, что их следует открывать, – задумчиво произнесла Ребекка, покусывая нижнюю губу. – Помнишь ящик Пандоры? Как она выпустила на волю горести, обрушившиеся на все человечество? – Я порылась в ящиках письменного стола в поисках чего-нибудь, чем можно было бы открыть ящики. – Можешь называть меня оптимисткой, но я не могу себе представить, какие еще горести могли бы свалиться на род людской.

И лишь позаимствовав у недовольно качавшего головой Фрэнка молоток и стамеску, мы смогли оторвать крышку ящика, помеченного цифрой 1. Сломав несколько ногтей, мы с Ребеккой уставились на опилки, поверх которых лежала кожаная папка-скоросшиватель.

– Ладно, давай посмотрим…

Я достала папку, раскрыла ее и обнаружила весьма объемистый, отпечатанный на машинке текст, причем на английском, что меня порадовало.

– Это история Мирины, – прочитала через мое плечо Ребекка, – первой амазонки, основательницы союза сестер… О! Мистеру Телемакосу это понравилось бы!

Отложив в сторону кожаную папку, я погрузила руки в опилки и некоторое время рылась в них, в то время как Ребекка наблюдала за мной расширенными глазами. Что бы ни скрывалось в этом ящике, оно было основательно закопано, и мне пришлось здорово постараться, прежде чем мои пальцы наконец задели что-то твердое.

– Погоди! – Ребекка, поняв, что я что-то нащупала, оттолкнула меня в сторону. – Давай вытаскивать это поосторожнее…

Вскоре весь пол квартиры профессора Ларкина был покрыт горами опилок, а Ребекка все еще продолжала раскопки. И когда наконец таинственный предмет оказался на виду, Ребекка не вытащила его наружу, а просто наклонилась над краем ящика, чтобы как следует рассмотреть.

– Это, – заметила она, – что-то древнее. Как мне кажется.

Мы немножко постояли над ящиком молча, вглядываясь в глиняную табличку. Потом я принесла настольную лампу и держала ее над ящиком, пока мы продолжали осмотр.

– Но это ведь не азбука амазонок, нет? – спросила Ребекка.

– Нет, это не она. – Я поднесла лампу как можно ближе, насколько позволял шнур. – Думаю, это лувийское письмо.

Как только я это произнесла, вилка выскочила из розетки, оставив нас во внезапно возникшей полутьме. Но картинка сохранилась в моих глазах, ясная как день.

– Ох, Бекки! – прошептала я, ощущая давно забытое щекотание научного волнения. – Неужели это и вправду оно?

Неожиданно зазвонил телефон.

– Тут мне какой-то журналист звонит, – сообщил Фрэнк с подходящей к случаю подозрительностью. – И желает поговорить с человеком, который отыскал глиняные таблички Трои. Это вы?