Солдаты Апшеронского полка. Матис. Перс. Математик. Анархисты - Александр Иличевский

В костер для дыму, чтобы отогнать комаров, кладется сырой камыш, раскуриваются соцветья рогоза. Хашем достает из чехла гитару, заунывно настраивает. Рагимка шепотом, потихоньку от Сикха, аккуратно излагает небылицу:

– Здесь на Мугани в болотах водится золотая змея. Местные ее называют гызыл илан. Она огромная, как анаконда. Прячется в толще трясины, в плавучих островках. Блеет, как овца. Питается корневищами камыша. Золотая она потому, что чешуя у нее крупная, как у динозавра, на солнце горит.

– Да ладно заливать, – Нури усмехается сдержанно, чтобы не спугнуть очарование тайны. – Травоядная анаконда… Хотя кто его знает. Я однажды, когда на хлопок под Пушкино всей школой ездили, видел на кусте, в самой коробочке цветка, золотую лягушку. Клянусь. Как будто металлическая. Вдруг как прыгнет. Я испугался. Думал, ядовитая.

– Надо Сикха спросить.

– Чур не я. Чтоб мне попало, да?.. – тянет жалобно Рагимка. – Слушайте лучше. Хашемка рассказал – не знаю, правда, нет. Сикха спросить надо.

Хашем поднял бровь и взгляд от грифа.

– Короче. В Египте математика была жреческой наукой. Существовали рецепты вычисления передвижений звезд и геометрических построений, но не существовало доказательств. Математика была тайной магией. Теоремы появились только в Древней Греции. Знаете почему? Потому что в Афинах была демократия, нужно было везде доказывать свою правоту. А в Египте – как сказал фараон или жрец, так и надо делать, никто не рассуждал…

Забренчали аккорды, неуверенные, с промахом по болезненным железным струнам, от которых резаные пальцы никак не желали дубеть. «Четвертые сутки пылают станицы…» – проклятая песня, мне все песни у костра казались шумом, мучением, я не понимал, зачем они нужны, уходил подальше от лагеря, а Хашем впитывал всё артистичное и с апреля выдавал «Поручика Голицына», «Здесь птицы не поют…», две-три песни Высоцкого.

– Хашем, а Хашем, как это – корабль-император?

– Корабль «Император» – это британский крейсер «Император Индии», он прикрывал отход русских войск из Крыма.

От костра иногда слышалось: «Дым, дым, я бедный, не богатый. Дым, дым, я бедный, не богатый», – так заговаривался дым от костра, текший в безветрии то в одну, то в другую сторону.

– Александр Васильевич, а это правда, что только в справедливых странах распространена математика?..

– Правда. Почему не спите еще? – Столяров поднялся к костру от арыка с полотенцем и мыльницей в руке.

Над Муганью волнами ходит стрекот саранчи, редко где вскрикнет цикада. Небосвод стремительно смежает веки. Солнце расплавленным мениском дрожит над горизонтом. Лица темнеют, глаза увлажняются блеском. Сикх раздавил в аптечке драгоценный пузырек с марганцовкой – и ему кто-то подсвечивает фонариком, пока он ссыпает тусклые кристаллы в фунтик, свернутый из обрывка газеты (отравления – полоскать желудок; укусит змея, паук – еще до сыворотки – срочно ввести двухпроцентный раствор внутривенно).

Вдали пастух согнал в кучу овец, посохом раскопал вокруг в ямках землю, поджег. Восемь высоких огненных столбов встали беззвучной оградой. Овцы еще плотней сгрудились, отсвет пламени полощется по их стеснившимся спинам, бокам.