Источник - Джеймс Миченер

На своем белом муле ребе Ашер двинулся на восток через прекрасные холмы Галилеи. Перед ним лежали просторные долины, где сходились в кровавых сражениях египтяне и ассирийцы. Он миновал город Цфат, угнездившийся на вершине скалы, который генерал Иосиф защищал от римских легионов Веспасиана, и отсюда, с самой высокой точки, перед ним впервые предстала Тверия, и ее здания белого мрамора отражались в синей воде озера.

– Если человек может найти истину, – сказал он своему мулу, – то уж там-то, внизу, он обязан ее найти.

Издалека Тверия казалась волшебным городом. Величественные строения времен Ирода Антипы делали ее соперницей Кесарии. Мраморные ступени уходили в озеро, гостей ждали роскошные бани, но, когда Ашер оказался в стенах города, он почувствовал атмосферу умирания, словно у города не было будущего. За последние столетия в городе появилось лишь несколько новых зданий, а за мраморными фасадами тех, что доживали свой век, царили хаос и запустение. Дальние провинции Рима умирали. Тверия не сулила никаких чудес, но тут трудились честные и благородные люди, к которым он и направлялся, чтобы принять участие в их трудах.

Останавливая незнакомцев, он стал спрашивать, где собираются ученые, но первые же четыре горожанина даже не знали, что в их городе вот уже более ста лет встречается такая группа, зато каждый из собеседников вызвался показать дорогу к горячим баням. Наконец он встретил пожилого еврея, который и отвел его к скромному зданию, где вершился великий труд. Привязав своего мула к дереву, Ашер подошел к низкому глинобитному строению. Тихонько постучав в дверь, он остался молча стоять на пороге. Он постучал еще раз и был встречен ворчливой старухой, которая вышла из кухни. Через весь дом она провела его на обширный двор, где стояли два гранатовых дерева и беседка, обвитая виноградными лозами. Под их сенью сидел круг стариков, которые даже не обратили внимания на его появление. Буквально у них под ногами группками сидели ученики, которые преданно ловили каждое их слово, а за столиком под одним из гранатовых деревьев расположились два писца, записывавшие ход дискуссии. Когда ее участники приходили к согласию, писцы проводили несколько жирных линий под дебатами этого месяца – закон создан. В этот день писать им пришлось мало, потому что четверо раввинов сошлись в жарком споре по малозначительному поводу.

ПЕРВЫЙ РАВВИН. Мы должны обсудить только один вопрос. В защиту Шаббата. Я считаю, что мужчина не должен это носить.

ВТОРОЙ РАВВИН. Изложите. Из каких источников вы делаете такой вывод?

ТРЕТИЙ РАВВИН. Тогда слушайте. Ребе Меир, ссылаясь на ребе Акибу, считает, что если женщина в Шаббат выходит из дому с флаконом духов и благоухает, то она виновна в тщеславии и нарушает Шаббат. То же и в данном случае.

ЧЕТВЕРТЫЙ РАВВИН. Ближе к делу. Предписания мудрецов гласят, что в Шаббат мужчина не должен иметь у себя в кармане гвоздь от виселицы. Почему? Он носит его для удачи, а это запрещено.

ВТОРОЙ РАВВИН. Какая глупость. Человек, о котором мы говорим, не ищет удачи.

ПЕРВЫЙ РАВВИН. Послушайте мудрецов. Женщина не должна выходить из дому с тесьмой в волосах. Почему? Таким образом ее прическа привлекает внимание, а это запрещено. Вот о чем мы говорим.

ЧЕТВЕРТЫЙ РАВВИН. Также не должна она выходить на улицу с сеткой для волос. Конечно, по той же причине.

ВТОРОЙ РАВВИН. Но вот что стоит помнить. Женщина может гулять в Шаббат и сосать стебель сахарного тростника, чтобы у нее было приятное дыхание.

ПЕРВЫЙ РАВВИН. Только если она взяла его в рот до начала Шаббата.

ТРЕТИЙ РАВВИН. И, кроме того, мудрецы всегда утверждали, что если она выронит его изо рта во время Шаббата, то не может взять его обратно в рот до окончания Шаббата.

ВТОРОЙ РАВВИН. Со всем этим я согласен. Но наш человек не собирается ничего ронять изо рта. И, кроме того, он взял это в рот до полуночи пятницы.

ПЕРВЫЙ РАВВИН. С таким порядком действий мы согласны. Это должно оказаться у него во рту до начала Шаббата.

ТРЕТИЙ РАВВИН. Вопрос вот в чем. Имеет ли он вообще право иметь это при себе в Шаббат? Нет, потому что это тщеславие. Как и у женщины с золотым украшением. Что, вне всякого сомнения, запрещено.

ВТОРОЙ РАВВИН. Согласен. Если это просто украшение, мужчина не должен держать его во рту в Шаббат.

ЧЕТВЕРТЫЙ РАВВИН. А я настаиваю, что это всего лишь украшение!

ВТОРОЙ РАВВИН. Да подождите! С искусственным зубом ему легче есть.

ЧЕТВЕРТЫЙ РАВВИН. Но он может есть и вообще без него. Искусственный зуб для мужчины – то же, что золотое ожерелье для женщины.

ВТОРОЙ РАВВИН. Это не одно и то же. Ожерелье – это украшение. А зуб – необходимость.

ТРЕТИЙ РАВВИН. Заблуждение. Золотой зуб придает мужчине привлекательность, так же как золото…

ВТОРОЙ РАВВИН. Кто говорит о золотом зубе? Я говорил просто о зубе. Искусственный зуб находится во рту с целью облегчения жевания.

ПЕРВЫЙ РАВВИН. Именно! А золотой зуб служит всего лишь украшательству.

ВТОРОЙ РАВВИН. Неверно! Человек покупает золотой зуб потому, что он подходит лучше каменного и служит дольше, чем деревянный. Он руководствуется благоразумием, а не тщеславием.

ЧЕТВЕРТЫЙ РАВВИН. Ошибка! Ошибка!

ТРЕТИЙ РАВВИН. Разве золотой зуб помещают во рту не с той же целью, с которой женщина выпускает кудряшки на лоб? И разве мудрецы не говорят, что женщина не должна носить такие кудряшки, разве что они постоянно приклеены ко лбу?

ЧЕТВЕРТЫЙ РАВВИН. Что значит постоянно?

ТРЕТИЙ РАВВИН. Это значит, что в Шаббат она не должна ничего добавлять к тому, что уже есть.

ПЕРВЫЙ РАВВИН. Она не имеет права заниматься и шитьем, потому что таковое включает в себя три действия. С иголкой, ниткой и само шитье. И она знает, что каждое из них запрещено. Но пришпиливание локонов на голове не является привычным действием, и она не может забыть, что это запрещено.

ТРЕТИЙ РАВВИН. И фальшивый зуб не должен находиться во рту постоянно. Его можно каждый день вставлять в рот, и таким образом он равнозначен искусственным локонам у женщины, которые она не может носить.

Первые четыре дня, которые ребе Ашер провел среди ученых мужей в Тверии, он продолжал стоять у стенки, скромная и смущенная фигура, слушая, как эти старики подробно разбирали проблему искусственного зуба. Они изучали ее с философской и материальной точек зрения. Ашер узнал, что они занимаются ею вот уже два месяца, надеясь извлечь из нее всеобщий принцип отношения во время Шаббата к разным предметам, которые и полезны, и служат лишь украшательству. Несколько раз во время спора он чувствовал, что может предложить кое-какие идеи, но толкователи не замечали его, и он скромно воздержался от попытки привлечь их внимание. Вечером четвертого дня он, полный растерянности, покинул высокое собрание. Неужели раввины так никогда и не обратят на него внимания? Или он, полный тщеславия, неправильно понял указание Господа присоединиться к ним?