Стрижи - Фернандо Арамбуру

Я обещал, что ты не закончишь свои дни на скамейке в парке, что я не брошу тебя там ночью, к радости или на посмешище утренним дворникам. Или к возмущению гуляющих. Поверь, за всю свою жизнь я редко с такой болью расставался с кем-то из дорогих мне людей. Для меня ты была человеком, поскольку обладала человеческими свойствами, которыми сам же я и наделял тебя.

Благодаря тебе я обходился без покупной любви, опасной для здоровья и отягощающей совесть участием в системе эксплуатации людей. А еще спасибо тебе за то, что ты заменила мне другой вид секса, за который вроде бы платить не надо, потому что он связан с совместной жизнью; но на деле платить за него все равно приходится – и в итоге он обходится дороже и грозит немалыми разочарованиями и конфликтами. Спасибо и за то, что ты освободила меня от одиночества, которое испытывает человек, заключенный в четырех стенах своей квартиры. Одиночества серого, тягостного и разрушительного. Скажу больше. В списке моих приоритетов сегодня я ставлю общение выше наслаждения.

Меня радовало, что тебя не нужно было умолять о сексе или изощряться, чтобы заслужить твою ласку. Рядом с тобой не приходилось притворяться рыцарем или стараться тебе понравиться; я не ждал от тебя оценки моего поведения, не ждал указаний, что мне говорить и что делать, – в обмен на перепих в постели. Я никогда не относился к тебе только как к игрушке или как к замене женщины. Ты была плотью, в которую я вдохнул душу. Я сделал тебя человечной, потому что наполнил твою красоту человечностью, сделал тебя реальной, наполнив реальностью. Я знаю, что говорю и почему это говорю.

Не могу гарантировать, что вскоре ты окажешься в руках, которые будут лучше моих рук, но поверь: выбор у меня был невелик. Дай-то бог, чтобы ты попала в дом к хорошему человеку и он отнесся к тебе с уважением, заслуженным тобой. От всего сердца желаю тебе этого, моя дорогая, моя прекрасная Тина.

3.

Радостный переполох в нашем углу бара. У Хромого появилась язва на внутренней стороне правой ладони. Наконец-то! Он уверен, что еще вчера вечером ее не было. Уверен? Уверенней быть нельзя. Новую болячку он обнаружил сегодня утром, придя на работу. Она зудит, но чуть-чуть, так что поначалу наш друг даже не придал этому значения, просто почесывал иногда это место. И вдруг, занимаясь своими обычными делами, глянул на руку и увидел все то же красное пятнышко – такое знакомое. Noli me tangere на начальной стадии. После обеда болячка стала размером с рисовое зернышко. Но пока еще не нагнаивается. Хромой был доволен. Мы с Агедой – тоже, поскольку решили, будто разгадали эту загадку.

Все указывает на то, что причина проблемы кроется в консервированных сардинах. Хромой их обожает: ест и с хлебом, и в салатах, и добавляет в пасту с томатным соусом. Следуя нашему расписанию, он позавчера открыл на ужин одну банку, вчера вечером – вторую. По всей видимости, он поглощал сардины в большом количестве, чередуя с анчоусами в масле, что теперь мы все трое считаем в равной степени опасным для его здоровья.

Таким образом, идея Агеды оказалась верной. Язвы у Хромого вызывали рыбные консервы, которые я тоже время от времени ем, однако мне они никакого вреда не приносят. Мы с Хромым искренне признали правоту Агеды. Она скромно заметила: главное, что мы обнаружили источник болезни, и это поможет с ней бороться. Довольная своим метким попаданием, Агеда предложила такой план: пусть Хромой чуть позже, когда у него затянется нынешняя язва, снова начнет есть сардины. Таким образом, по ее мнению, мы избавимся от любых сомнений и получим окончательное доказательство. Хромой, пивший в этот миг пиво, чуть не поперхнулся.

– Вот черт!

Сегодня днем Агеда не пришла на площадь Сан-Кайетано, чтобы встретиться со мной. Сперва я подумал, что из-за толстого пса ей пришлось идти медленно и поэтому она опаздывает. На всякий случай решил подождать ее на террасе «Коначе». И шел к ресторану со своим пакетом в руках, когда чуть не наступил на лежавшего на земле стрижа. Я осторожно тронул его носком ботинка. Неподвижное птичье тельце уже облепила мошкара. Эта картина вызвала у меня такое отвращение и так взбудоражила, что я резко развернулся и двинулся в сторону дома, охваченный самыми мрачными предчувствиями.

Вечером в баре Альфонсо Агеда объяснила, почему не появилась на площади. Виной тому, как я и думал, был толстый пес. Агеда стала извиняться, но я возразил, что она вовсе не обязана непременно приходить на встречу, о которой мы заранее не договаривались. Она рассказала, что у ее Тони дела совсем плохи. Он не ест и почти не пьет, с большим трудом встает на лапы, еле дышит, и наверняка у него что-то болит. Она советовалась с ветеринаром и обещала к завтрашнему утру принять решение.

– Сами понимаете какое.

Все эти подробности Агеда описывает с видимым спокойствием, но напрасно хочет нас обмануть. Даже по улыбке заметно – и особенно по улыбке, – как трудно ей притворяться, чтобы не испортить вечер своими переживаниями.

Сегодня нам не пришлось устраивать складчину. Проявив чудеса любезности, Хромой в знак благодарности за наши медицинские советы оплатил счет сам.

На выходе из бара, стоя на тротуаре, он попросил меня оставить Пепу у него на ночь. Агеду приятно удивил этот наш обычай. Хромой объяснил, что он является крестным отцом Пепы «со всеми вытекающими отсюда высокими обязанностями». И добавил: дома у него есть миски для воды, для еды, а также коробка с собачьими галетами, мешок с полосками вяленого мяса, рулончик полиэтиленовых пакетиков для уборки за собакой и плед, предназначенный исключительно для его мохнатой крестницы.

Распростившись с Хромым у его подъезда, мы еще несколько минут поболтали с Агедой, стоя на тротуаре. Мне показалось, что можно воспользоваться отсутствием Хромого и подарить ей начатый флакон духов, оставшийся от Тины. Легко себе представить, какие шутки стал бы отпускать наш друг, если бы это случилось при нем. Флакон лежал у меня в кармане куртки, как и днем, когда я отправился на рынок, хотя погода стояла такая, что можно было выйти на улицу в рубашке с коротким рукавом.

Я уже готов был вытащить духи из кармана, но вдруг понял, какую ужасную глупость вот-вот совершу. И как мне, тупому идиоту, раньше не пришло это в голову? Во флаконе осталось чуть больше половины содержимого. Разумеется, Агеда спросит, откуда он взялся. Разве приятно ей будет получить в подарок то, что раньше принадлежало другой женщине? Не хватало только, чтобы она узнала, что этой другой была кукла! Слава богу, я вовремя спохватился. Открытый флакон я приберегу для себя. Он поможет мне вспоминать Тину. А другой, целый, подарю Агеде. Надеюсь, она сумеет оценить духи.

4.

У меня создалось впечатление, что мой телефон звонит по-разному в зависимости от того, кто меня добивается. Нынешним жарким утром я услышал первый звонок и сразу решил: Агеда. Посмотрел на часы. Без нескольких минут десять. И повторил: это Агеда. Телефон продолжал трезвонить, и у меня уже не было никаких сомнений, что сегодня толстый пес в последний раз увидел дневной свет.

Вот и он тоже меня опередил.

Агеда хотела, чтобы ветеринар пришел к ней домой и усыпил Тони там. Но в этот час в ветеринарной клинике всегда царит суматоха, и врач приехать не сумеет. Поэтому она спросила, не соглашусь ли я отвезти их туда на своей машине. Она могла бы взять такси, но сомневается, что шофер пустит в салон собаку. О том, чтобы тащить Тони на руках, и подумать страшно. Потом Агеда, разумеется, добавила, что, если мне некогда, она как-нибудь справится сама.