Три прозы - Михаил Шишкин

Она с удивлением посмотрела на толмача, будто ожидая объяснения столь странного поведения его соотечественника.

– Verstehen Sie, – попытался оправдаться толмач, – die Russen sind im Allgemeinen gutmütig, ruhig, nur eben wenn sie sich betrinken…

Она рассмеялась, приняв сказанное за шутку.

– Sie feiern also heute ein Fest, – сказал толмач, чтобы сменить тему. – Ich gratuliere. Am Vormittag das Gefängnis und am Nachmittag eine Hochzeit?

– Sehen Sie, so ist das. – Она улыбнулась и, тяжело вздохнув, добавила: – In diesem Leben ist alles beisammen. Der eine sitzt im Gefängnis, der andere tanzt auf einer Hochzeit. Die Welt ist nicht gerecht .

– Ja , – кивнул толмач в ответ, не зная, что сказать.

Когда фрау П. улыбалась, открывались ее молодые ровные зубы. И еще толмач все время смотрел на ее губы. Она сидела совсем рядом, и получалось, что толмач рассматривал ее в упор. Вот так, в упор, обычно смотрят только на очень близких людей. Глядя на эту девушку, толмач вдруг почувствовал себя старым.

Тут лязгнул запор, и ввели парня в спортивном костюме. Коротко стриженный крепыш. Обычное лицо – такой может торговать на подмосковном рынке или приезжать бизнесменом на переговоры в Цюрих. От него шел густой тухлый запах давно не мытого тела.

Фрау П. бодро протянула ему руку. Он усмехнулся и пожал.

Толмач не стал объяснять ей, что на его родине с женщинами за руку не здороваются.

Их снова заперли, показав кнопку вызова охраны. На всякий случай.

– Herr Ivanov, – начала фрау П., когда они покончили с формальностями. – Ich rate Ihnen, sich in allem schuldig zu bekennen. Sie werden ohnehin aus der Schweiz ausgewiesen werden. Es ist in Ihrem Interesse, mit den Behörden zu kooperieren. Dann müssen sie weniger lange im Gefängnis sitzen und können schneller nach Hause .

Толмач перевел.

Парень снова усмехнулся:

– А кто вам сказал, что я хочу домой?

Толмач перевел.

– Aber in diesem Fall erwartet Sie eine Zwangsdeportation .

Толмач перевел.

Парень почесал у себя в штанах.

– Тоже мне, испугали!

Фрау П. с интересом разглядывала своего клиента. А того вдруг понесло:

– Что я вам, целка, что ли? В самолете буду так орать и лягаться, что никто меня не возьмет. Если капитан не захочет такого брать – вы ему не прикажете! А в тюрьме только полгода имеете права держать. Что я, не знаю, что ли?! А потом выпустите на все четыре стороны. Что, не так? То-то же! Это не вы меня за яйца взяли, а я вас! Понятно? И буду крутить вашу Швейцарию за яйца, сколько захочу!

Оба, и парень и адвокат, выжидательно смотрели на толмача. Он перевел.

Фрау П. смутилась.

– Verstehen Sie, Herr Ivanov, ich möchte Ihnen helfen .

Толмач перевел.

– Помочь она мне хочет! Избавиться вы все от меня хотите, а не помочь! Вам тут всем и без меня хорошо! Вот ты, толмач, мудила, устроился тут, а я, может, тоже жить хочу по-человечески! И чем вы все тут лучше меня? Может, вы еще хуже! Только вот вы чисто одеты и пахнете духами, а мне переодеться не во что.

– Was sagt er? – спросила фрау П.

– Das gehört nicht zur Sache , – ответил толмач.

– Ich möchte, dass Sie alles übersetzen , – сказала она.

– Gut . – И толмач стал переводить ей все, что тот говорил.

А парень вошел в раж, видно, давно не перед кем было излить душу, и кричал:

– Я, может, тоже хотел честно жить и работать, а меня за честность и мордой в говно! Я, может, тоже хотел и квартиру, и семью, и чтобы все по-людски – а деньги-то где взять? Хочешь деньги – иди торгуй. Вот и доторговался! Весь в долгах. Если вернусь – мне голову оторвут. Вот и весь бизнес. А почему? Что, швейцарцы, что ли, лучше русских? Предки мои, что ли, были хуже ваших? Может, они не хуже, а лучше: у вас тут за окном Освенцим дымил, а вы радовались жизни и размножались. А мой дед против фашистов сражался, на фронте руку потерял. А мать у меня, между прочим, учительница, всю жизнь детей географии учила, а что заработала? Пенсию? Хуй с маслом она заработала! Так с этой пенсией она у вокзала ночью водку с рук продает. И чем она виновата? Зажрались вы тут все – вот что! Ты же русский, скажи: что, разве не так? Ты переведи ей, все переведи!

Толмач перевел.

Фрау П. покраснела и сказала, что все это к делу не относится.

– Verstehen Sie, Herr Ivanov, ich will Ihnen helfen. Aber Sie wollen mir nicht zuhören. Nun, es tut mir leid, aber in diesem Fall kann ich nichts für Sie tun. Möchten Sie noch etwas zur Sache hinzufügen?

Толмач перевел.

Парень криво усмехнулся, сплюнул на пол. Снова почесал в штанах.

– По существу? По существу хочу. В жопу тебя, девка, хочу выебать! Вы вот оба небось каждую ночь с кем-то, а я один дрочу. А я тоже человек! Вам это понятно? А кому я такой нужен? Денег нет – никто не любит. Ты бы, толмач, на моем месте посидел, тебя тоже никто не стал бы любить.

– Was? Was hat er gesagt? – нетерпеливо переспросила фрау П. – Übersetzen Sie genau, was er gesagt hat!

Толмач перевел, пытаясь подобрать выражения помягче. Несмотря на его старания, фрау П. вспыхнула, покрылась пунцовыми пятнами и молча нажала на кнопку вызова охраны.

– Hören wir auf. Das hat keinen Sinn .

Толмач пожал плечами. Два часа ему и так оплатят.

Своему клиенту фрау П. бросила сухо:

– Auf Wedersehen! Alles Gute!

Минуту они сидели в напряженном молчании. В крошечной комнатке совсем нечем стало дышать. Парень нагло разглядывал девушку, почесывая в штанах. Подмигнул толмачу, кивая на нее, мол, давай, не упусти!

Наконец дверь отворилась. Толмач вышел вслед за фрау П. из комнатки в коридор.

Парень вдруг бросил вдогонку:

– Скажи ей, что она на сестренку мою похожа!

Вышли на Helvetiaplatz. Втягивали в себя свежий морозный воздух. Лицо фрау П. все еще было покрыто красными пятнами. Она смущенно улыбнулась толмачу.

Он улыбнулся ей в ответ:

– Auch das kann vorkommen. Achten Sie nicht darauf. Gehen Sie auf die Hochzeit ihres Bruders und geniefien Sie es!

Фрау П. вздохнула.

– Nach so was ist es schwer, etwas zu geniefien. Zuerst muss man wieder ein bisschen die innere Ruhe finden .

– Sicher, – сказал толмач. – Man muss abschalten lernen. Gut wäre jetzt ein kleiner Spaziergang, den Kopf auszulüften, dann geht es vorbei .

Они всё стояли перед зданием тюрьмы. Толмач смотрел, как она то и дело нервно заправляла волосы за ухо. Мимо прогромыхал трамвай.