Человек, упавший на Землю - Уолтер Тевис

– Профессор Брайс? – В чистом приятном голосе звучал неуловимый акцент.

– Да. Вы… мистер Ньютон?

– Да. Может быть, сядем и побеседуем?

Он сел, и они немного поговорили. Ньютон был вежлив, спокоен, немного слишком корректен в манерах, но не высокомерен. В нем чувствовалось врожденное достоинство, и он обсуждал замеченную Брайсом картину (все-таки Клее) умно и заинтересованно. В середине разговора Ньютон встал, чтобы показать гостю какую-то деталь, и Брайс впервые смог как следует рассмотреть его лицо – чуточку странное, красивое, почти женственное. Внезапно нелепая мысль, которую он полушутя обдумывал уже больше года, вернулась с новой силой. Сейчас, когда в полутемной комнате высокий худой человек указывал тонким пальцем в угол жутковато-нервной картины, мысль эта уже не казалась нелепой. Чепуха. Когда Ньютон вновь повернулся к нему и с улыбкой произнес: «Я думаю, нам стоит выпить, профессор Брайс», иллюзия исчезла окончательно и разум восторжествовал. В этом мире есть люди с более диковинной внешностью, а гениальные изобретатели рождались и прежде.

– С удовольствием, – ответил Брайс. – Я, наверное, отрываю вас от дел.

– Ничуть. – Ньютон непринужденно улыбнулся и пошел к двери. – Во всяком случае, сегодня. Что будете пить?

– Скотч. – Брайс собирался добавить «если у вас есть», но оборвал себя. Уж конечно, у Ньютона найдется и скотч. – С водой, пожалуйста.

Вместо того чтобы нажать кнопку или позвонить в гонг (в таком доме гонг казался уместным), Ньютон просто открыл дверь и позвал: «Бетти Джо!», а когда она откликнулась, сказал: «Принесите профессору Брайсу скотч с водой и льдом. Мне, как обычно, джин с биттером». Закрыв дверь, он вернулся в кресло и заметил:

– Мне только недавно стал нравиться джин.

При мысли о джине с биттером Брайс внутренне содрогнулся.

– Скажите, профессор Брайс, как вам наша стройка? Полагаю, вы заметили всю эту… деятельность, когда сошли с самолета?

Брайс откинулся в кресле. Напряжение немного отпустило. Ньютон излучал любезность; казалось, он искренне интересуется мнением гостя.

– Да, выглядит любопытно. Но, признаться, я не знаю, что вы строите.

Мгновение Ньютон молча смотрел на него, потом рассмеялся.

– Разве Оливер не сказал вам, еще в Нью-Йорке?

Брайс мотнул головой.

– Оливер бывает очень скрытен, но я не ждал, что он зайдет в этом так далеко. – Ньютон улыбнулся, и впервые с момента их встречи Брайс ощутил смутное беспокойство, хотя и не понял, что именно в этой улыбке его смущает. – Потому-то вы и потребовали личной встречи?

Очевидно, это было произнесено с долей юмора.

– Возможно. Но у меня были и другие причины.

– Конечно.

Ньютон хотел что-то добавить, но умолк, когда дверь открылась и вошла Бетти Джо с бутылками и графинами на подносе. Брайс внимательно посмотрел на нее. Миловидная немолодая женщина, какую можно встретить на дневном спектакле или в клубе игроков в бридж. Однако в лице не было ни пустоты, ни глупости, в глазах и полных губах читались доброта и, может быть, ирония. Впрочем, что-то в ней не вязалось с ролью единственной прислуги миллионера. Она молча поставила напитки на стол и, проходя мимо, обдала Брайса ароматами спиртного и духов.

Он взял с подноса свежеоткрытую бутылку виски и смешал себе напиток, не переставая удивляться. Стало быть, так гениальные ученые обустраивают свой быт? Спрашиваешь глоток скотча – и хмельная служанка приносит тебе литровую бутыль? А может, так и лучше. Они молча выпили, потом Ньютон неожиданно сказал:

– Это космический корабль.

Брайс не понял, о чем он.

– Что, простите?

– Мы здесь строим космический корабль.

– Да? – (Неожиданность, но не такая уж поразительная. Автоматические космические аппараты давно не были диковинкой. Даже Кубинский блок и тот несколько месяцев назад запустил что-то этакое.) – Значит, мне предстоит заняться металлами для корпуса?

– Нет. – Ньютон медленно делал глоток за глотком, глядя в окно и словно бы раздумывая о чем-то постороннем. – Корпус уже разработан. Я хочу поручить вам системы подачи топлива: найти материалы, химически устойчивые для самого топлива, продуктов сгорания и так далее.

Он снова улыбнулся, и Брайс понял, что встревожило его в этой улыбке: в ней читался намек на непонятную усталость.

– Я очень мало знаю про материалы – их устойчивость к температурам, кислотам, нагрузке. Оливер говорит, вы один из лучших специалистов в данной области.

– Фарнсуорт, возможно, меня переоценивает, но я действительно разбираюсь в этих вопросах.

Дело, кажется, было улажено, и еще какое-то время оба молчали. Когда Ньютон упомянул космический корабль, старое подозрение, разумеется, вернулось, однако вместе с ним пришло очевидное опровержение: будь Ньютон, вопреки всякому вероятию, пришельцем с другой планеты, он бы точно не строил космический корабль, поскольку что-что, а корабль у него бы уже имелся. Брайс про себя улыбнулся тому, что мыслит в таких убогих научно-фантастических категориях. Марсианин или венерианец, уж конечно, привез бы тепловые лучи, чтобы испепелить Нью-Йорк, или планировал бы уничтожить Чикаго, или похищал бы девиц для чудовищных жертвоприношений в мрачной пещере. Бетти Джо? От виски и усталости воображение разыгралось, и Брайс едва не расхохотался вслух: Бетти Джо на афише фильма, Ньютон в пластмассовом шлеме угрожает ей лучеметом – толстым серебристым агрегатом, из которого вылетают яркие зигзаги-молнии. Ньютон по-прежнему рассеянно смотрел в окно; он прикончил первый стакан джина и налил себе второй. Марсианин-алкоголик? Пришельцы предпочитают джин с биттером?..

Ньютон и прежде говорил резко – хотя и не грубо. Сейчас он отвернулся от окна и снова заговорил резко:

– Зачем вы хотели видеть меня, мистер Брайс? – В голосе не было требовательности, только любопытство.

Вопрос застал Брайса врасплох, и он, чтобы заполнить возникшую паузу, налил себе еще виски. Потом сказал:

– Меня впечатлили ваши идеи. Фотопленка – цветная, рентгеновская, новшества в электронике. Мне подумалось, что они… самые оригинальные из всего, что появилось за последние годы.

– Спасибо. – Ньютон теперь слушал более заинтересованно. – Я думал, очень немногие знают, что именно я… несу ответственность за эти разработки.

Что-то в усталом, бесстрастном тоне собеседника заставило Брайса ощутить легкий стыд за себя, за то неумеренное любопытство, с которым он вычислил связь «У. Э. Корп.» и Фарнсуорта, а потом добился от Фарнсуорта этой встречи. Он чувствовал себя ребенком, который пытался привлечь внимание уставшего на работе отца, а вместо этого вызвал лишь раздражение. К щекам прилила кровь. Неужели он краснеет? Если да, то счастье, что в комнате темно и Ньютон этого не видит.

– Я… я всегда восхищался талантливыми людьми.