Оуэн & Хаати. Мальчик и его преданный пес - Венди Хоулден

Из-за покупки бунгало, на ремонт и приспособление которого под Оуэна требовались месяцы, со средствами у пары было очень туго. Уилл и Колин понимали, что нужно время, чтобы накопить денег на такую свадьбу, как им хотелось. Поэтому они наметили ее на лето 2013 года. Счастливым числом у Колин было 17. И они хотели, чтобы 17-е пришлось на субботу. А такой день был только в августе. Все семейство ожидало знаменательное событие.

Оуэн чувствовал себя в школе теперь немного лучше. Но стоило кому-нибудь начать его дразнить, как мальчик кидался на обидчика и пытался его ударить. Однажды на игровой площадке один мальчишка сказал, что Оуэн выглядит «смешным», и тот ударил задиру своей головой. Уиллу пришлось идти в школу, чтобы поговорить с мальчиком, который сначала утверждал, что его противник поскользнулся и сам ударился головой. У отца с сыном состоялась «серьезная беседа». Уилл пояснил Оуэну, что ударять другого человека можно только в одном случае – если тот человек ударил тебя первым. С тех пор у Оуэна стычек не было.

Независимо от того, насколько хорошо он вел себя в школе или насколько комфортно чувствовал себя в семье или в другом месте, где он всех знал, Оуэн оставался чрезвычайно застенчивым, беспокойным и замкнутым в присутствие посторонних людей и старался, чтобы его «не замечали».

И это все сильней тревожило всех его родных, и Уилла, и Колин, и Ким, и бабушек с дедушками. Застенчивость мальчика свидетельствовала об отсутствии у него социальной уверенности и коммуникативных умений. У Оуэна почти не было друзей, с которыми он мог бы играть, и сверстники не приглашали его в гости – возможно, потому что их родители не знали, как себя вести и что делать с ребенком-инвалидом. Оуэн также проявлял раздражительность и нетерпение – особенно когда ему надевали на ноги шины или давали лекарство (ни то, ни другое нельзя было сделать без его помощи).

Лучше всего ему было дома, за экраном телевизора, или в ресторане, в компании своей семьи. Местная пиццерия «Экспресс» стала любимым заведением мальчика, и в каждый поход туда он точно знал, что будет заказывать. Если же родные брали его с собой в какое-нибудь другое людное место, Оуэн явно чувствовал себя несчастным. Однажды в супермаркете он обратил внимание на пожилую женщину, пристально разглядывавшую его. Оуэн попросил ее «не глазеть на него». А когда та «не послушалась», громко обозвал ее «вонючкой». Уилл «сделал сыну строгий выговор» и постарался убедить в том, что оставаться вежливым нужно всегда – даже если другие люди ведут себя некультурно и грубо. Но было очевидно, что мальчик все яснее осознает свою инвалидность и неадекватное восприятие его другими людьми. И это сказывается на его психике негативно.

Надеясь хоть как-то поднять ему дух, Уилл организовал празднование его пятого дня рождения в приходском клубе Одиама. Он сказал сынишке, что тот может выбрать любую тему вечера. И мальчик, частенько просивший включить за завтраком «Металлику», выбрал «Рок-н-ролл». Всем гостям надо было нарядиться рок-звездами. Оуэн попросил также надувной батут «Замок», чтобы его друзьям было весело.

«У него был фантастический день рождения, – рассказывал Уилл. – Он даже залез на надувной замок и с удовольствием попрыгал на нем. Мне кажется, именно тогда многие дети и их родители поняли, что наш малыш может участвовать в вечеринках и веселиться на них так же, как они. У многих просто раскрылись глаза: Оуэн вел себя, как любой нормальный мальчик в обществе».

Чуть позже в том же году Уилл узнал, что его опять командируют в Афганистан – в составе группы технического обслуживания вертолетов «Чинук». И это означало, что он проведет вдали от дома «самое худшее» Рождество в их с Колин жизни.

Колин работала полную неделю; случались у нее и ночные смены. Поэтому родители Уилла предложили ей переехать с Оуэном в их дом в Одиаме, чтобы они могли приглядывать за внуком. В выходной Джоан повела его в Чичестерский собор и была поражена реакцией маленького мальчика на красоту и величие строения, которое он никогда прежде не видел. Вдруг ребенок заметил часовенку с мерцавшими свечами; она находилась чуть в стороне, за воротами. Оуэн спросил бабушку, могут ли они зайти внутрь, поставить свечку и помолиться за Уилла. Джоан была очень растрогана. И только потом она узнала, что в той часовне, освященной в честь святого Климента, находился памятник Павшим, с эмблемой Королевских ВВС. Оуэн не мог разглядеть этого с того места, откуда он заметил часовню. И его бабушке подумалось, что кто-то свыше направил его туда.

Теперь пришла очередь Ким забрать Оуэна на Рождество. Поэтому родители Уилла пригласили Колин встретить праздник вместе с ними в их доме в Мидхерсте, в Западном Сассексе. Приехали туда и брат Уилла, Эд, и его сестры, Эстер и Бетани, вместе со своими половинками и детьми. И им всем недоставало Уилла. Он позвонил на Рождество, в самый разгар их ужина с жареной индейкой. В тот месяц на базе Кэмп Бастион было много аварий – вторая командировка Уилла в Афганистан оказалась намного суровей. Колин включила его на громкую связь, чтобы все родные, собравшиеся за праздничным столом, могли слышать его голос. Но когда Уилл услышал, как все в один голос поздравляют его с Рождеством, он страшно разволновался.

Чтобы переговорить с женихом наедине, Колин выбежала с телефоном в другую комнату. Через некоторое время туда заглянула Джоан – проверить, все ли с Колин в порядке. И, увидев, что ее будущая невестка рыдает так сильно, что у нее даже носом пошла кровь, она сама не выдержала и расплакалась. Эта командировка впервые разлучила Уилла и Колин, и Колин поняла, что любить военнослужащего совсем нелегко, особенно если его посылают в опасные регионы.

Рыданья Колин объяснялись не только страхом за жизнь Уилла: «Я, конечно, беспокоилась о его безопасности, но не менее сильно меня тревожило другое – если бы я потеряла Уилла, я потеряла бы и мальчика, который стал мне родным и близким, как настоящий сын. Суд автоматически бы отдал его Ким, ведь она была его матерью. И это очень страшило меня».

Колин беспокоилась не только о себе. Она понимала, что ее «дружок» отчаянно нуждается в своем папочке.

Виртуальная связь между ними установилась неразрывная. Колин опасалась, что если бы что-то случилось с Уиллом, то при Ким, продолжавшей надрываться на работе, Оуэна могли забрать у одного многострадального члена семейства и передать другому.

Старавшейся не зацикливаться на худшем сценарии событий Колин оставалось только одно: ждать, когда вернется Уилл, что он и сделал благополучно в феврале 2011 года – ко всеобщему облегчению.

Пара смогла, наконец, заняться обустройством уютного дома для Оуэна, их самих и «Мистера Пикселя» (помимо еще двух служебных собак Колин, которые жили в специально построенных для них конурах в их новом саду).

Они также смогли теперь уделять еще больше внимания Оуэну, который нуждался в регулярных курсах физиотерапии и гидротерапии и стал почти завсегдатаем мануального терапевта. Сокращение его лицевых мышц искажало черты его личика и сужало глаза, отчего мальчику становилось все труднее смотреть и видеть. Врачи огорошили Уилла: рано или поздно, но им придется делать операцию на веки, чтобы глаза оставались открытыми. Вдобавок к этому, зрение Оуэна тоже нарушилось – отчасти вследствие приема того проблемного лекарственного препарата. Пришла пора мальчику носить очки. Оуэн также проходил в Саутгемптонской больнице тесты на насыщение крови кислородом во время сна. Спазмы в его груди усугубились. И когда мальчик ложился спать, сжимающиеся мышцы затрудняли подвижность его диафрагмы, и дыхание нарушалось. Из-за этого он часто просыпался, чтобы откашляться – иногда по пятьдесят раз за ночь. Ко всему прочему, у Оуэна развилась астма из-за того, что он не мог полностью расширить свою грудную клетку. А это, в свою очередь, вызывало кислородное голодание (или гипоксию), что грозило нарушить работу сердца или мозга.