Это моя вина - Эмили Локхарт

– У женщин есть одно свойство, – сказал Альфа, постукивая пальцами по пластиковой столешнице. – Они не бывают ненасытными.

– Ты так думаешь?

Альфа съел чесночный узелок.

– Может быть, глубоко внутри. Но всегда делают вид, что им это не свойственно. Они всегда съедают половину мороженого и отдают оставшуюся.

Снова. Это мороженое. Альфа хотел, чтобы Фрэнки знала, что он помнит. И что он был каким-то образом разочарован в ней.

Поэтому он отказался от нее? Он ведь мог продолжать ухаживать за ней? Несмотря на Мэттью. Он счел, что ей не хватает ненасытности. И она не будет пытаться получить то, что она хочет. И она готова уйти с набережной, как только позвонит мама.

– Тогда Дин у нас женщина, – рассмеялся Мэттью. – Он оставил за собой след из полусъеденных пирогов через всю страну.

Альфа тоже рассмеялся:

– Он женщина. В некоторых вопросах.

Фрэнки не любила чеснок. Ее от чеснока тошнило. Но она заставила мисс Пэкмен поглотить энергию в лабиринте и, пока играла заставка между уровнями, подошла к кабинке, где сидели Мэттью и Альфа.

– Вы же взяли их на вынос, – сказала она, усаживаясь рядом и указывая на пакет с узелками.

– Да, но куда нам идти? – спросил Альфа. – Они провоняют весь «Мини-Купер».

– Можно мне один? – спросила Фрэнки. Альфа протянул ей открытый пакет.

Почти не морщась, она проглотила узелок в два укуса.

* * *

– Вчера вечером он сказал, что хочет показать мне Винъярд, – выдохнула Фрэнки, в тот же день ближе к вечеру разговаривая с Зедой по телефону.

– Обычное дело, – сказала Зеда. – Классический жест Мэттью.

Перед этим Фрэнки на прощание поцеловала Мэттью, обдав его облаком чесночных миазмов, и он убежал на футбольную тренировку. Потом небо словно раскололось, и полил дождь.

Теперь она шла по кампусу к библиотеке, держа над собой зонт и специально наступая в лужи. На ней были красные резиновые сапоги.

– Что обычное дело? – спросила она сестру.

– Я не говорю, что он плохой человек или что-то типа того, – начала оправдываться Зеда. – Мне нравится Мэттью. Просто я заметила, что он так всегда поступает. Как только он решает, что ему кто-то нравится, он становится безумно приветливым.

– То есть дело не только во мне?

– Нет. Но он ведет себя так только с людьми, которые ему действительно нравятся. Думаю, он так пытается справиться с тревогой из-за богатства его семьи. Понимаешь, о чем я?

– Не совсем. – Фрэнки не хотелось выслушивать психоанализ семейства Ливингстонов. Она просто хотела радоваться тому, что она нравится Мэттью и он хочет пригласить ее в свой загородный дом.

– Дело в том, – пояснила Зеда, – что Мэттью знает: не все станут дружить с ним из-за высокого положения его отца. И его не будут куда-то приглашать или что-то ему предлагать, потому что у него всегда есть варианты получше, или потому что эти люди думают, что не принадлежат к его кругу.

Зеда замолчала.

– Погоди. Я в кафе, мне нужно сделать заказ. Можно мне морковно-ореховый маффин, фруктовый салат и латте с соевым молоком?

Фрэнки дошла до библиотеки и теперь стояла снаружи под зонтом в ожидании Зеды.

– Все, Фрэнки, я вернулась. О чем я говорила?

– О Мэттью.

– А, да. Элизабет Хейвуд рассказывала, что прошлым летом в его доме на Винъярде гостило шесть человек. Мэттью пригласил Элизабет, даже толком ее не зная, – просто решил позвать, когда они случайно столкнулись в книжном магазине в Бостоне. Когда она приехала, все уже были там. У него большой, огромный дом, и среди гостей были люди, с которыми Мэттью познакомился тем же летом, ребята, подрабатывавшие на каникулах официантами. А его родители жили в домике для гостей.

– Звучит странно.

– Хочешь услышать мое мнение? – спросила Зеда.

– Я же все равно не смогу тебя остановить.

– Ладно. Изображая хозяина – или внушая такие иллюзии, – Мэттью пытается избавить окружающих от тревоги по поводу его социального положения. И – здесь все становится еще сложнее – это делает это положение еще запутаннее.

– Что?

– Он позволяет гостям увидеть повседневность его роскошной жизни. Это делает его хозяином, самым важным среди собравшихся.

– Угу.

– Что думаешь? – Зеда всегда любила, когда Фрэнки соглашалась с ее идеями.

– Я думаю, что ты читаешь слишком много книг по социологии.

– Их никогда не бывает слишком много, – отозвалась сестра. – Мне пора. Подумай о том, что я сказала.

И Зеда отключилась.