Все четыре стороны. Книга 1. По рельсам, поперек континентов - Пол Теру

Поезд, идущий из Галле на север к Коломбо, движется вдоль береговой линии. Колея повторяет все ее изгибы, а до океана так близко, что высокие волны, докатившиеся сюда из самой Африки, успешно швыряются пеной в разбитые окна облезлых деревянных вагонов. Я ехал третьим классом и поначалу сидел в темном, битком набитом купе среди людей, которые при малейшем проявлении дружелюбия с моей стороны начинали просить у меня деньги. Они не проявляли настойчивости — собственно, вид у них был далеко не нищенский; скорее, они полагали, что раз уж я подвернулся, надо что-нибудь да выклянчить — так, на всякий случай. Происходило это довольно часто. В самом разгаре разговора меня учтиво спрашивали: «Не найдется ли у вас для меня какого-нибудь лишнего прибора?». «Прибора? В каком смысле?». «Бритвенных лезвий». Я отвечал отрицательно, и разговор продолжался.

После часа такого общения я, лавируя между соседями, выскользнул из купе, встал в тамбуре и стал смотреть, как из темной прослойки высоких облаков совсем недалеко от берега льет дождь. Со стороны его струи напоминали величественные гранитные колонны. В правой части панорамы заходило солнце, а на первом плане скакали по песку дети с пурпурными отсветами заката на лицах. Такова была картина с океанского бока поезда, меж тем как со стороны Джунглей уже начался сильный ливень, и на каждой станции стрелочник накрывался своими флажками: из красного делал себе платок, а из зеленого — юбку. При приближении поезда он торопливо взмахивал зеленым и тут же снова кутался в него от дождя.

В Галле на поезд села семья Вонг: китаец, его жена-сингалка и их маленький сын — пухленький, темнокожий. Ехали они ненадолго в Коломбо, чтобы отдохнуть. Мистер Вонг сообщил, что по профессии он дантист; ремесло перенял от отца, который в 1937 году перебрался на Цейлон из Шанхая. Поезд Вонгу не нравился; он сказал, что пользуется им только в сезон муссонов, а так обычно ездит в Коломбо на мотоцикле. У него и мотоциклетный шлем есть, и очки. Если я опять окажусь в Галле, он мне их покажет. Он сказал, сколько все это стоило.

— Вы говорите по-китайски?

— «Хумбуа» — «иди», «минуа» — «приходи». Больше ничего. Я говорю по-сингальски и по-английски. Китайский сильно трудный, — он прижал костяшки пальцев к вискам.

В Симле практиковало множество китайцев-дантистов: на вывесках — ужасные изображения человеческого рта в разрезе, в витринах — белые коронки. Я спросил у Вонга, почему среди китайцев, которые мне встречались, так много зубных врачей.

— Китайцы — очень хорошие зубные врачи! — сказал он. Из его рта пахло кокосами. — Я тоже мастер!

— Вы можете поставить мне пломбу?

— Нет, затычки — это нет.

— Вы снимаете зубной камень?

— Нет.

— А выдергивать зубы умеете?

— Вам надо удалить зуб? Я вам посоветую хорошего удалятеля зубов.

— А вы-то по какой части, мистер Вонг?

— Зубная механика, — сообщил он. — Китайцы — лучшие по зубной механике.

Зубная механика — это вот что такое: тебе нужно помещение, запас «английской пластичной массы» — такого розового полужидкого вещества — и несколько ящиков зубов всех размеров и форм. К тебе приходит человек, которому выбили пару передних зубов во время голодного бунта или в результате спора за кокосовый орех. Наполняешь ему рог массой и снимаешь слепок с его десен. По слепку изготовляется мост, к мосту приделываются два здоровенных, как у японцев, зуба. К сожалению, жевать этими пластмассовыми протезами нельзя — за столом их приходится снимать. По словам мистера Вонга, дело шло бойко: в месяц он зарабатывал от тысячи до тысячи четырехсот рупий. В университете Коломбо профессора — и те меньше получают.