Две старые старушки - Тоон Теллеген

ДВЕ СТАРУШКИ вышли на прогулку. Светило солнце. Они любовались на розы в скверике, на чаек в синем безоблачном небе.

Перед ними возник старичок. У него была седая шевелюра и толстый живот. «Чисто пареная груша», — подумала одна старушка.

— Вы что это здесь делаете? — спросил он.

— Так, прогуливаемся, — ответила одна из старушек.

Внезапно лицо старичка налилось кровью и он закричал:

— Домой! Быстро!

— То есть как это? — спросили старушки с изумлением.

— Домой! Что тут непонятного?!

Он погнал старушек к дому, бежал за ними по пятам до самых дверей. Дождавшись, когда они распахнут платяной шкаф, он затолкал их вовнутрь. Он запер дверь на ключ и объявил:

— Не желаю вас больше видеть.

И вышел из комнаты.

Старушки слышали, как хлопнула входная дверь.

Они сидели в темноте среди старых платьев, туфель, шляпных картонок, одеял. Пахло камфарой.

— Не оставит же он нас так сидеть? — спросила одна из старушек.

— Как знать, — сказала другая.

Вечером старик вернулся и пнул ногой дверь шкафа.

— Эй, в шкафу, — крикнул он. — Сидите там и сидите себе.

У него был высокий, пронзительный голос.

— За что? — спросила одна старушка.

— За что? Да просто так! Сидите в шкафу, и все! — крикнул он. И они услышали, как он бормочет: — За что… со смеху помрешь. Со смеху! — Они слушали, прижавшись ухом к двери.

— Когда вы нас снова выпустите? — спросила другая старушка, когда бормотание смолкло.

Но старик уже ушел.

— Думается мне, помрем мы тут, — сказала одна старушка.

— К тому идет, — отозвалась другая.

— О чем ты думаешь?

— Пить хочется.

— Да, ужасно.

Довольно долго они молчали.

— Давай, что ли, поцелуемся, — сказала тогда одна старушка. — Хуже-то не будет.

Они поцеловались. Губы у них пересохли. Они лежали на старом одеяле из конского волоса, на том самом, на котором однажды сидели на берегу канала.

— Там еще лютики были, — сказала одна старушка.

Вторая в темноте кивнула.

Утром старик явился снова и заорал прямо из коридора:

— Эй, в шкафу!

Старушки попробовали снова думать о жизни, но это им плохо удавалось.

— О чем нужно думать, когда думаешь о жизни? — спросила одна старушка.

— Не знаю, — сказала другая.

И тогда они стали думать о лете. О телегах, груженых сеном, думали они, о полях, поросших чертополохом, и о мужчинах, ныряющих в реку с моста, вечером, в августе, когда луна становится красной.

Так умирали они, обнявшись, в течение нескольких дней.