Москва – Петушки. С комментариями Эдуарда Власова - Эдуард Власов

35.26 …я ходил меж огней с одною тревожною мыслью: почему это никому в мире нет до нас ни малейшего дела? Почему такое молчание в мире? Уезд охвачен пламенем, и мир молчит оттого, что затаил дыхание, – допустим. Но почему никто не подает нам руки ни с Востока, ни с Запада? —

Пародируются традиционные для советской пропаганды описания исторической ситуации в период Гражданской войны:

«Летом 1918 года вместе с Красной армией сражалось 12 тысяч чехов и словаков. Но немало солдат корпуса путем обмана было вовлечено в антисоветскую авантюру. <…> Вместе с советскими людьми на защиту первого в мире государства рабочих и крестьян шли венгры, чехи, словаки, поляки, немцы, сербы, корейцы, китайцы и представители других народов. Среди них были венгры Бела Кун и Тибор Самуэли, чех Ярослав Гашек и хорват Олеко Дундич. Всего к концу 1918 года в рядах интернациональных отрядов насчитывалось до 50 тысяч бойцов. Это были подлинно интернациональные части. <…> Мы не были одиноки в этой борьбе. Пролетарии всего мира помогали нам сочувствием. Рабочие Англии, Франции и других стран, участвовавших в интервенции, протестовали против политики своих правительств, бастовали, отказывались грузить оружие, направляемое белым генералам, организовывали комитеты под лозунгом „Руки прочь от Советской России“. <…> Указывая на глубоко интернациональный характер этой борьбы, В. И. Ленин говорил в марте 1920 года: „Нет ни одной страны, где бы не знали слова «большевик» и слова «Совет» и где бы рабочие не стояли на стороне Советской власти. Это и лишило Антанту возможности воевать против нас…“» (Родина советская. Исторический очерк. М., 1981. С. 55, 64, 82–83).

35.27 C. 85. Куда смотрит король Улаф? —

См. 34.37.

35.28 Почему нас не давят с юга регулярные части?.. —

Имеются в виду события Гражданской войны в 1918–1919 гг., когда Красной армии, защищавшей подступы к Москве, приходилось сдерживать натиск регулярных частей белой армии именно с юга:

«Тяжелые бои летом и осенью 1918 года развернулись на Южном фронте – на Нижней Волге, Дону, Северном Кавказе. „Добровольческая“ армия под командованием Деникина вела наступление на Кубани и Северном Кавказе. <…>…Численность вражеских войск на юге достигла 130 тысяч человек. На Северном Кавказе после героического сопротивления советские войска вынуждены были отступить к Астрахани. <…> Деникину удалось захватить богатейшие районы юга России. 3 июля [1919 г.] он отдал приказ „О походе на Москву“. В наступление перешли три белогвардейские армии <…> Фронт растянулся от Волги до Днепра. На обширных просторах Украины и донских степей кипели кровопролитные бои. Основной удар направлялся через Курск, Орел, Тулу на Москву. <…> Грозные дни переживала республика» (Родина советская. Исторический очерк. М., 1981. С. 62, 65, 74).

35.29 C. 85–86. – Тебе нравится, Вадя, наша революция?

– Да, – ответил Вадя, – она лихорадочна, но она прекрасна. —

Вот образец патетики Блока, поэтизировавшего Октябрьский переворот:

«Дело художника, обязанность художника – видеть то, что задумано, слушать ту музыку, которой гремит „разорванный ветром воздух“.

Что же задумано?

Переделать все. Устроить все так, чтобы все стало новым; чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью.

Когда такие замыслы, искони таящиеся в человеческой душе, в душе народной, разрывают сковывавшие их путы и бросаются бурным потоком, доламывая плотины, обсыпая лишние куски берегов, – это называется революцией. Меньшее, более умеренное, более низменное – называется мятежом, бунтом, переворотом. Но это называется революцией.

Она сродни природе. Горе тем, кто думает найти в революции исполнение только своих мечтаний, как бы высоки и благородны они ни были. Революция, как грозовой вихрь, как снежный буран, всегда несет новое и неожиданное; она жестоко обманывает многих; она легко калечит в своем водовороте достойного; она часто выносит на сушу невредимыми недостойных; но – это ее частности, это не меняет ни общего направления потока, ни того грозного и оглушительного гула, который издает поток. Гул этот все равно всегда – о великом.

<…>

…Дух есть музыка. Демон некогда повелел Сократу слушаться духа музыки.

Всем телом, всем сердцем, всем сознанием – слушайте Революцию» («Интеллигенция и революция», 1918).

35.30 C. 86. Ерофейчик —

уменьшительно-ласкательное от фамилии Ерофеев.