Да будем мы прощены - Э. М. Хомс

– Думаю, нам пора, – говорит Марк.

Выбегает Эшли с подарком, завернутым для Эйвери.

– Я это сделала для мамы, хочу, чтобы досталось вам.

– Спасибо, – говорит Эйвери. Головная боль явно усиливается.

Марк запускает мотор, включает передачу. Машина дергается вперед, мы остаемся.

– Мне пора, лапонька, – говорит Эйвери, обращаясь к Эшли. – Будем держать связь…

– Не очень поняла, что она хотела, – говорит Мадлен, глядя вслед уезжающей машине.

– Никогда больше не хочу ее видеть, – говорит Нейт, когда мы входим в дом. – Жуть какая-то, как в этих фильмах М. Найта Шьямалана.

Ночью Нейт не спит. Я слышу шаги и перехватываю его в гостиной.

– Что случилось? – спрашиваю я. Он не отвечает. – Ходишь во сне?

Он мотает головой – нет, – и садится на диван в гостиной.

– Зачем она приезжала? Неужели хотела, чтобы мы ей сказали: ничего, что мамино сердце у тебя, все в порядке? Чтобы от этого ей стало лучше? А если это не ничего, а чего? Если все это совсем не ничего? А если никто ни секунды не подумал обо мне или об Эшли, когда это все происходило?

Он говорит и говорит, я не перебиваю. Я слушаю и глажу его по спине. Он качается взад-вперед, выплескивая, выгружая все из себя, опустошаясь. Все чувства, которые ему довелось испытать, рвутся наружу. Он иногда плачет, иногда выкатывает глаза и орет. На верхней площадке лестницы появляются Эшли и Рикардо и спрашивают, в чем дело.

– Ничего, – отвечаю я. – Нейт очень расстроен, но все будет хорошо.

На самом деле я не так уж в этом уверен. Он взорвался, и все, что он пытался удержать в себе, вываливается наружу.

Тесси с нами в гостиной, тоже помогает. В какой-то момент мы начинаем говорить о Южной Африке – кажется, Нейта успокаивает возвращение к нашим приключениям. Я ему рассказываю, что София сделала веб-страницу по нашей поездке, разместила фотографии и рассказы, которые я ей посылал, и что незнакомые люди заходят на этот сайт и делают пожертвования. Я сообщаю, что на счету собралось уже почти тридцать тысяч долларов.

– Это ты просто меня успокаиваешь, да?

– Нейт, сейчас полвторого ночи. С чего бы я стал врать?

Я веду его к компьютеру Джорджа, показываю страницу и комментарии людей, пишущих, как они поражены, что столь молодой человек так предан осуществлению социальных перемен.

– Это что, настоящие деньги? Они и правда у нас есть?

– Да, это банковский счет на твое имя.

– Можно я завтра позвоню Софии и скажу спасибо? Я не знал, что она приняла такое участие. В смысле, поразительно, что человек, который ничего с этого не получает, оказывает такую сильную поддержку.

– Да, – отвечаю я. – Это необычно.

– И надо найти время обсудить с Сахилем, на что лучше направить эти деньги, – говорит Нейт. – Можем сейчас ему написать?

– Конечно, – отвечаю я, и мы пишем. – Как ты насчет малость поспать? – предлагаю я. Он кивает. – Послушай, действительно неловко вышло сегодня. Я бы никогда этого не предложил, если бы знал, что это будет так тяжело.

– Я не предполагал, что так будет, – говорит Нейт.

Я его провожаю наверх и по коридору к его комнате.

– Ты мне не почитаешь? – спрашивает он.

– Давай.

Он выбирает с полки книгу времен своего детства и ложится в постель. Я ему читаю, как маленькому, и пока я читаю, снова просыпается Рикардо и тоже слушает, а я, закончив чтение, целую Нейта в лоб на прощание и Рикардо тоже.

– Я должен о ней волноваться? – спрашивает меня Нейт.

– Нет, – отвечаю я.

Утром на компьютере несколько писем от Сахиля. Он интересуется, когда можно будет поговорить – его любое время устраивает. Его интересует, сколько к ним направлено денег и когда их можно будет получить.

Мы назначаем собрание деревни по скайпу, и я оставляю Нейту право сообщить о веб-странице и пожертвованиях.

– Сколько? – возбужденно спрашивает по скайпу Сахиль.

Нейт ловко уходит от прямого ответа.

– Прилично, – говорит он. – Достаточно, чтобы считалось.

И разговор быстро переходит на потребности. Из Южной Африки мы слышим предложение, что деревня должна завести у себя машину или автобус, чтобы ездить в большие города и обратно.

– Автобус – это направление наружу, – отвечает Нейт. – Давайте направим мысль внутрь – подумаем о том, что может улучшить жизнь в деревне.

– Кабельное телевидение и по-настоящему большой телевизор? – предлагает один из жителей.

– Я думал скорее о том, чтобы колодец выкопать, – говорит Нейт, и голос его становится все напряженнее и печальнее.

– Но это же очень дорого, – говорит Сахиль.

– Именно, – соглашается Нейт. – Возможность, которая представляется раз в жизни.

Разговор продолжается, южноафриканцы говорят о разных вещах, которые можно было бы купить, от электрогитар до скутеров «Веспа» и холодильников.

– Хватит, – говорит Нейт. – Вы становитесь совсем как мы: не думаете ни о своей деревне, ни о родителях, ни о детях, ни о будущем. Думаете только о навороченной машине и огромном телевизоре.

Мы все молчим.

– Дитя указывает путь, – говорит Лондисизве.

– Сегодня мы этот вопрос не решим, – говорю я. – Давайте еще подумаем немного, а потом поговорим снова.

– Жуткое чувство, – говорит Нейт, когда мы уходим от компьютера. – Я сотворил монстра.

– Не ты его сотворил.

– Ну, значит, вскормил, – отвечает Нейт, испытывая к себе отвращение.

– Иммунитета нет ни у кого. В человеческой натуре – желать, и каждое поколение хочет все больше и больше. Люди путают приобретение с достижением, с другими видами прогресса. Для них оно – мера успеха.

– Побеждает тот, у кого игрушек больше? – спрашивает Рикардо.

– Ты не обязан отдавать им деньги, – высказываю я мысль.

– Это их деньги, – возражает Нейт. – Их мне дали для этих людей. То, что будет на них сделано, должно быть сделано для деревни. Для ее будущего – продовольствие, жилье, улучшение питьевой воды.

– Меня поразило, что ты не бросил все это.

– Не могу, – говорит Нейт. – Я же это все затеял.

– И винить их тоже нельзя. Они из другой страны, но живут в том же мире, что и мы.

Уик-энд на День труда проходит в хлопотах по закупке и упаковке школьных принадлежностей.

В следующий вторник мы все вместе с Нейтом совершаем паломничество в академию. Нейту приятно устроить экскурсию для Сая и Рикардо, и Рикардо спрашивает, сможет ли он когда-нибудь тоже поступить в такую школу.