Птичий суд - Агнес Раватн

– История древней Норвегии. В основном я занималась ею.

Он по-прежнему молчал.

Мы выпили, не произнеся ни слова. Я была уставшей и пьяной, алкоголь спокойно колыхался внутри. Я посмотрела на мерцающую воду, услышав плеск моря в водорослях.

– Я могу вам доверять? – спросил он вдруг.

– В каком смысле?

– Вам можно доверять?

– В целом? – Я попробовала изобразить усмешку, но получилось не очень.

– Вы знаете, что я имею в виду.

– Разве?

Он не смотрел на меня. Я поняла, что это было скорее обвинение, чем вопрос. Что он хочет знать, верная ли я?

– Почему вы спрашиваете?

– Мне нужно, чтобы вам можно было доверять.

– Мне можно доверять, – сказала я. Попыталась произнести это с нажимом. Я повернулась к нему. – Мне – можно. А вам?

Он не хотел встречаться со мной взглядом, просто молча сидел, смотря на фьорд. Я села. «Мне – можно», – повторила я про себя.

– Я могу быть именно такой, какой вы хотите, чтобы я была, – сказала я и тут же пожалела. Как будто я какое-то бесхребетное существо. Лучше больше ничего не говорить. Я задержала дыхание и замолчала.

– Кирие элейсон^[19], – тихо сказал Багге. Он повернулся и уставился на меня. Меня рассмешило, как лунный свет осветил его глаза и они стали похожи на кошачьи.

– Что вы сказали?

– Кирие Элизиум^[20].

И он замолчал с таким видом, будто пожалел о сказанном.

– Получилось бы неплохое имя. Еще лучше, чем Аллис, – добавил он.

– Элизиум?

– Да, вам надо сменить имя.

– Чепуха.

Он осушил бутылку и поднялся.

– Элизиум? – позвал он меня.

– Аллис.

– Элизиум Хагторн.

– Я знаю, что такое Элизиум.

– И что это? – спросил Багге.

– Прийти в Элизиум? Это значит умереть.

Он сделал шаг к краю берега.

– Пойдешь со мной купаться, Элизиум?

Он снял рубашку, бросил ее на камень и попятился к воде, удерживая меня взглядом. Я не сдвинулась с места. Какой странный у него взгляд. Как у зверя.

– Что с вами?

Он не ответил и сделал еще несколько шагов назад.

– Пойдешь?

– Я не купаюсь, – сдержанно ответила я.

Шаг за шагом он приблизился к краю. Бросился в воду и исчез. После этого ничего не было слышно. Я сидела на камне и слышала только эхо от всплеска, оно повторялось в голове снова и снова, прежде чем я перегнулась через край и заглянула в черноту моря. Всего один всплеск, и больше ничего. Он исчез. Я едва не засомневалась, был ли он тут. Я ждала, пока тот или иной инстинкт не заставит меня действовать, но ничего не происходило – меня просто парализовало. В нерешительности. Я слышала, как сама начала задыхаться, но не могла пошевелиться. Будто я пыталась оправдаться, я… я… с открытым ртом и выпученными в черную воду глазами.

– Эй! – закричала я. – Где вы?!

Задыхающийся, он вынырнул на поверхность. Я закричала.

– Почему ты не спасла меня, Элизиум?

По лестнице он выбрался на пристань и, смеясь, подошел ко мне, промокший до нитки. В него вселился зверь. Во мне что-то шевельнулось, я ударила его по лицу что есть силы и побежала вверх по лестнице.

– Элизиум! – прокричал он мне вслед.

Я пустилась бежать со всех ног, я должна была скрыться прежде, чем он схватит меня. Обернувшись, я увидела его голый торс, освещенный луной, я всхлипнула и, согнувшись в три погибели, побежала через сад и гребень холма в глубь леса. Снова обернулась и увидела его на верху лестницы, в промокших насквозь брюках и с черными волосами, прилипшими к голове. Он увидел меня. Я побежала дальше, глубже и глубже в лес, чувствуя, что у меня вот-вот подкосятся колени и я упаду на мягкую землю. Я остановилась посреди леса, нужно было собраться, отдышаться. Ночной лес был абсолютно черен и тих, только мое дыхание пробуждало его. Я обернулась, увидела его и побежала дальше между бородатых деревьев, ветки хлестали меня по лицу, цеплялись за волосы и рвали блузку. Сегодня я умру. Снова остановилась, спрятавшись за толстым дубом, и перевела дыхание. Я встала как вкопанная, мне казалось, что вокруг меня повсюду руки, и они сейчас меня схватят. Легкие горели, я пыталась не шуметь, но задыхалась и хватала ртом воздух. В ту же секунду я услышала, как ухает сова, пронзительный стон меж деревьев, жалобный ууу-уууу. Треск веток неподалеку – он приближается, сейчас он достанет меня. Я не знала, сколько времени уже провела в лесу, начала мерзнуть. Он невменяемый. Щеки горели, струился холодный пот. Здесь могут быть звери, но какие? Олени и косули, такие же напуганные, как и я, но кто еще? Я подумала о том, что меня может ждать в лесу. Рано или поздно я должна буду выбраться на шоссе или пройти дорогой параллельно ему? Я могла идти дальше, пока не услышу машины, но ведь ездит так мало машин. Ни домов, ничего. И даже если я пройду весь лес и выйду на другую сторону, что ждет меня там? То же самое, от чего я убежала. Я перевела дыхание и помедлила. Почему он так отреагировал? Мне вдруг стало стыдно. В нем волк. Я медленно вышла из-за дерева, позволив глазу осмотреть лес, – везде темнота. Никаких огней. Я медленно пошла назад, той дорогой, по которой пришла. Темно и сыро, тихая ночь. Я пробиралась по лесной земле, по сухим листьям. Сердце колотилось в горле. Вдруг я остановилась, услышав крик.

– Прости!

Прислушалась.

– Прости! – выкрикнул он.

Я пошла дальше.

– Аллис! Прости!

Увидела его силуэт – он шел вдоль опушки, крича.

– Прости!

Я остановилась в тридцати метрах от него и осталась недвижима, окружена лесом, смотря, как он в отчаянии ходит туда-сюда.

– Я здесь!

Он замер, прислушиваясь к звуку, и увидел меня. Я хотела закричать и спросить, безопасно ли мне спускаться к нему, опасен ли он еще. Медленно подошла к нему. Он выглядел безмерно печальным. Из одной щеки сочилась кровь.

– Прости меня, Аллис.

Я не ответила.

– Мне так жаль.

– Ничего.

Он стоял прямо передо мной, без рубашки. Молча положил руку мне на плечо. Я опустила взгляд, и он отнял руку. Вместе мы пошли обратно, смущаясь друг друга. Во дворе он остановился.