Ночной гость - Фиона МакФарлейн

Он был вежлив. Никогда не высказывал своего мнения, пока его не спрашивали. Ждал, пока она спросит: «Что ты думаешь?» А потом отвечал: «Очень плохо» или «Великолепно». Потом кратко объяснял, почему он так думает, и Рут изумлялась, как он придумал все эти вещи. Ее удивляла неисчерпаемость его мнений и то, что он способен их сформулировать. Он умнее меня, заключила она, и больше меня интересуется такими вещами. Но в глубине души она сомневалась в его способности с той же готовностью переводить свои чувства в слова.

После музыки у нее оставалось ощущение ее формы, а после пьесы догадки о невидимых связях между персонажами. Но она не понимала, как описать эту форму и эти связи. Ричард говорил что-нибудь, а после спрашивал: «Что ты об этом думаешь?» И она отвечала: «Я согласна» или «Мне это нравится». У нее не было мнений, если мнением считать то, что он говорил. Только предпочтения, и те нередко смутные. Она знала, что ее мнения существуют, что она с истинным наслаждением воспринимает вещи, которые ей нравятся, но ей никогда не хотелось их анализировать. Когда ее вынуждали обнаружить свои вкусы в литературе, изобразительном искусстве или музыке, ей казалось, что она обсуждает свои любимые цвета. Но она без труда делилась своими восторгами с Гарри, который также имел смутное представление о том, почему ему нравится та или иная вещь. Например, им обоим нравился «Мессия» Генделя, но они не испытывали потребности исследовать чувства, которые он пробуждал. С книгами было по-другому: они были ее личным делом. Никому не разрешалось читать их вместе с ней, демонстрируя свою реакцию и проверяя ее. Ричард пытался вызвать ее на разговор, но она боялась огорчить его тем, как мало он там нашел. По сравнению с этим непринужденность Гарри была утешением.

Рут надеялась, что со временем ее характер определится, пока наконец не обнаружила, что это ее больше не тревожит. Она перестала об этом беспокоиться, как о благополучно заброшенном хобби. Но скоро может приехать Ричард со своими плохими книгами и великолепными симфониями и вновь наполнить ее сомнениями. Она лежала в постели, сложив руки на выпуклом животе, и ворочалась, пока лежавшие рядом кошки не подняли голову и не уставились в темноту. Они к чему-то прислушивались, прислушалась и она, но не услышала ничего необычного. Ее сердце было онемевшим, но сильным. Только не сейчас, подумала она, обращаясь к тигру. Не сейчас, когда приезжает Ричард, и это означало, что она хочет, чтобы он приехал. Кот как-то странно заворчал или, вернее, издал звук, похожий на ворчание. Когда Рут постаралась его успокоить, он цапнул ее за пальцы, что всегда огорчало ее и смущало. Рут, расстроившись, заворочалась в постели, а кошки, спрыгнув с кровати, убежали.

– Ну и прекрасно! – крикнула она им вслед.

Она напишет письмо Ричарду. В ее жизни еще что-то происходит. Она оторвала спину от постели, подошла к туалетному столику и нашла бумагу с ручкой.

«Мой дорогой, – написала она, – возможно, это прозвучит как гром среди ясного неба, но если ты располагаешь временем и решишься на путешествие, то старая дама с удовольствием увидится с тобой. Я живу у моря, у меня здесь прекрасный вид (можно даже увидеть китов), а также чудесная женщина по имени Фрида. Ее брат Джордж таксист, он заберет тебя со станции и привезет сюда. Мы можем поговорить по-фиджийски, предаться воспоминаниям и просто подремать на солнышке. Приезжай когда захочешь. Киты мигрируют. Приезжай скорее».

Закончив письмо, Рут не стала его перечитывать, запечатала конверт и утром отослала его с помощью Фриды. Возможно, там были орфографические ошибки, и она беспокоилась о том, что в конце не написала «с любовью», но главное – письмо существовало и было отослано. Пять дней спустя пришел ответ от Ричарда. Его почерк был четок, как ветви зимой. Он был рад ее письму. Поверит ли она, но в последнее время он часто вспоминал о ней, и если она старая, то он еще старее. В ближайшее время он занят, но может приехать через месяц в пятницу.