Зачем? - Елена Черникова

Соседи, мучительно сгоравшие от любопытства, естественно, тут же впустили гостей в квартиру, открыли запечатанный на зиму балкон и даже пытались предложить ребятам чаю. Те отказались и со всеми предосторожностями полезли через перила.

Вздох разочарования: в квартире никого, свет горит на кухне, балкон издевательски открыт (будто специально для внешних гостей), телефон выключен. Никакого особого беспорядка, говорящего о поспешных сборах. Всё как-то очень тихо, уютно.

Командир доложил по инстанции о результатах, выслушал семиэтажный ответ, получил приказ произвести осторожный обыск, но вот с целью обнаружения чего именно - не понял.

Подразделение шаталось по ужовским комнатам, разглядывая книжные корешки. Собственно, больше в этой квартире разглядывать было нечего. Можно было только скользнуть взором по аскетичному интерьеру, в коем всего было по чуть-чуть и никаких безделушек. Даже очень тупая голова сразу понимала, что здесь экономили место для книжных полок. Всё пространство, что можно было занять фолиантами, уже было занято. Даже компьютер был вправлен в нишу, образованную книжными полками.

Производство обыска в таком доме требовало особых навыков, которые не всегда соединяются с навыком ночного лазания через балкон.

Вызвали подкрепление из числа обученных. До рассвета перебирали странички, из которых половина была на нерусских языках, и копошились в компьютере, где не обнаружили ни одного файла, хотя бы косвенно связанного с генетикой. Похоже, к компьютеру никогда не подходила хозяйка дома, а только её муж и сын. Первый - для сочинения языковедческих статей совершенно недоступного содержания, второй - для игр, абсолютно понятных каждому современному подростку: как спасти красавицу, как уничтожить чудовище, шахматы, нарды, три стрелялки с погонями, пасьянсы. Всё.

Покидая территорию, не открывшую специалистам ни одной тайны, обратили внимание на качество входной двери. Да, действительно вещь! И тут один молоденький, осматривая прихожую, аж вскрикнул:

- Смотрите! Ключи!

Старший снял с крючка связку ключей, осмотрел и доложил по инстанции, что семья Ужовых любезно оставила внутри квартиры ключи от этой самой квартиры. Видимо, чтобы никому из посторонних не пришло в голову бросить дверь распахнутой...

- Ну, значит, они всё-таки сбежали через балкон, а ваши... их там ухитрились проморгать. На глазах у собравшихся, - издевательски отреагировала инстанция. - А ещё это означает, что прыгать с балкона умеет не только десятилетний Васька, но и его папаша.

Добавив несколько непечатных выражений, инстанция рявкнула в рацию:

- Закройте квартиру её родными ключами, закройте балкон, включите телефон с автоответчиком. Свет на кухне погасите. И валите оттуда. Ключи - сюда.

В это утро отец и сын Ужовы проснулись в непривычных условиях и ощущениях. Тайно пробравшиеся на территорию соклассницевой дачи, они от одного этого обстоятельства почувствовали себя изгоями, поскольку нарушили закон. А были ещё и другие известные обстоятельства. И без Марии невесело.

Спали на высокой кровати без постельного белья, закутавшись в свои куртки. Заснули быстро, но проснулись рано. Умывались лихорадочно, старший брился напряжённо, изо всех сил стараясь не порезаться. Он очень боялся оставить где-нибудь хоть каплю крови. Щетина не поддавалась. Выбриться не удалось.

Безотчётная аутогемофобия стремительно развилась и у Васьки: он даже ходить стал какой-то особой походкой, словно каждую секунду готовился взлететь. Васька огибал все предметы, даже округлые. Боялся вилок и ножей. Завтракал руками. Собирая ночью вещи, он взял только безопасные предметы и мягкую пищу: хлеб, короткие сардельки в натуральной оболочке, небольшие бананчики.

Выполнив утренние ритуалы, Ужовы сели в гостиной, включили телевизор и стали ждать новостей.

В первом же выпуске им сообщили, что в Институте генетики произошла крупная кража бесценного материала и подозревается бесследно исчезнувшая директриса. В доме, где она законопослушно и тихо проживала с мужем и сыном, установлено, что ничего не установлено, кроме одного-единственного факта, полученного от Васькиной соклассницы: мальчишка болен какой-то странной хворью, от которой нет спасения. Здесь всплыли циркуль и Муська, но всё было так ловко перемонтировано с ног на голову, что Васька застонал.

- Пап, а почему никто ни звука про прыжок с балкона? Это, кажись, поинтереснее циркуля.

- Вот именно поэтому, - мрачно ответил Иван Иванович.

- И что нам делать теперь? Маму разыскивают явно, нас с тобой вроде как заодно с ней, но не так подают материал, как всё оно было.

- Сынок, пойми сейчас и крепко запомни: так называемая правда в прессе всегда была, есть и будет, очень мягко выражаясь, относительной. Ловить будут нас всех троих, но повод обязан быть понятно доложен телезрителям. Если ловят нарушителей закона - все всё понимают. Если ловят законопослушных граждан только из-за их заражённости бессмертием, тут в один простой репортаж не уложишься. Я не журналист, но и не идиот. И тебе советую: на всё, что ты с этого дня будешь слышать по телевизору, по радио или читать о нас, реагируй прежде всего одним главным вопросом: зачем?

- В каком смысле?

- Зачем тот или иной вещательный прибор даёт тебе именно ту информацию, которую ты должен принять как правдивую.

- А как я буду отвечать себе на этот вопрос, если в чудесном мире взрослых всё очень и очень подозрительно? - Васька был умный ребенок.

- Это не сразу, но придёт. Главное - первый шаг. То есть побольше этого самого зачем. Понял?

- Да. Я хочу есть.

- Зачем? - усмехнулся Иван Иванович. - Мы только что позавтракали. И в любом случае мы от голода не умрём.

- Ну, пап, ну ты чего... - заныл Васька.

- Мы же бессмертны, сынок. Зачем нам тратить время и деньги на еду?

- Пап!!! - крикнул Васька. - Я привык есть. И я хочу капризничать!

- Ну-ну, ладно, это я так. Шутки у меня теперь такие. Своеобразные. Покапризничай. В холодильнике я видел сосиски.

Из телевизора донеслась музыка, резкая и тревожная. Ужовы даже вздрогнули от неожиданности.

- В эфире "Криминальная хроника", - сообщил ведущий. - Вчера жители одного из домов... стали свидетелями падения с десятого этажа ребёнка...

- Ну-ка, давай, давай. - Ужовы впились в экран.

- Мальчик выбросился или был сброшен с балкона квартиры, где проживал вместе с родителями... Если вам известно местонахождение его родителей, - на экране вы видите их фотографии, - сообщите, пожалуйста, по телефонам...

Даже при большой фантазии ни один зритель не связал бы первое новостное сообщение про кражу с вот этим фрагментом "Криминальной хроники". Как будто два разных события произошли чуть ли не в разных районах города.

- О! Понял, Васёк? - Ужов ткнул пальцем в экран. - И ни звука правды!