Терраса в Риме - Паскаль Киньяр

Моум Гравер столь искусно владел резцом, что иногда, закончив основной рисунок на медной пластинке для офорта, тут же, в один прием, гравировал крошечные человеческие фигурки, или растения, или насекомых, или камни и утесы, дабы взгляд зрителя не смущался пустотою пространства.

Граверы, способные создать уравновешенную композицию, встречаются крайне редко.

Он работал стоя, подавшись вперед, нависнув над столом. Долгими часами он накладывал согретый лак на медную пластинку с помощью тампона, никогда не пользуясь для этого кистью.

Затем брал свечу и покрывал медь копотью.

Кончив гравировку, он откидывал назад деревянный мольберт, клал на него медную пластинку, а ковшик с кислотой ставил на пол, у ног, и заливал ею рисунок.

Потом начинал осторожно втирать состав в металл с помощью голубиного пера.

Как и многие художники того времени, гравер использовал преимущества своего искусства, а именно печатал множество офортов с самых удачных клише и, вдоволь налюбовавшись первыми оттисками, продавал их знатокам и всегдашним покупателям своих офортов.

Солнце стоит в зените. С террасы видны крыши Рима. В тени навеса – длинный стол о шести ножках, где лежат две медные пластинки, покрытые лаком. Под столом – ковшики для кислоты. В комнату, выходящую на террасу, льется свет из окна с ромбовидными стеклами. Справа от каменного оконного наличника, за плотным занавесом, скрыты кровать и сундук, где хранится гобелен со сценами из Гомера. Перед окном – большой стол на четырех ножках, ничем не покрытый. У стены два стула с подлокотниками – для гостей. Камин с крюком для котла. Больше в комнате ничего нет.

Гравюра с женщиной в бесстыдной позе. Юпитер с вожделением склоняется над спящей Антиопою.[45]Дочь фиванского царя лежит, закинув руки за голову; ее губы приоткрыты, ее ноги широко раскинуты; чудится, будто все ее тело исполнено блаженной неги, однако лицо выражает ужас – быть может, перед гневом отца. Владыка Олимпа созерцает лоно юной красавицы Антиопы. Правой рукою бог придерживает полог ее ложа. Все остальное погружено во тьму. Этот офорт сделан сухой иглой.

Еще один непристойный сюжет с женщиной. Гравюра «черной манерой». Два персонажа заключены в овал; один стоит на коленях, другой сидит. Этот последний держит свою шляпу на ладони правой руки. Он так низко наклонил голову, что зритель видит одни лишь свесившиеся волосы. Живот обнажен, торчащий пенис почти целиком скрыт во рту хрупкой длинношеей молодой женщины, стоящей на коленях. Справа, за драпировкою, виден книжный шкаф.

Лувр и Новый мост, ярко освещенные солнцем; заросшие травою берега реки, овцы и козы в тени деревьев. Гравировано необыкновенно изящно и четко.