Нежные щечки - Нацуо Кирино

Услышав ответ Касуми, мужчины подхватили вещи и направились к дому. Касуми не знала, как ей поступить. По-прежнему чувствуя себя неловко, она продолжала стоять рядом с Норико. В нерешительности переминаясь с ноги на ногу, Касуми размышляла, стоит ли ей присоединиться к детям, которые развлекались в саду, или это будет невежливо по отношению к хозяйке. Собственная неловкость казалась ей смешной. Касуми никак не ожидала, что Норико окажется такой приветливой и дружелюбной. Прозрачные лучи послеобеденного солнца слепили глаза. Норико, прищурившись от яркого света, посмотрела на Касуми и рассмеялась.

— А ведь мы и правда давно не виделись. У вас все нормально?

— Да. Вы тоже бы иногда к нам заглядывали.

— Похоже, Исияма и так вас часто тревожит своими визитами.

Норико вежливо поклонилась. Касуми хранила неловкое молчание.

На мгновение улыбка исчезла с лица Норико, и она отрешенным взглядом посмотрела на лес. Касуми интуитивно догадалась, что это было связано с Исиямой. Ей было мучительно осознавать, что она, возможно, и была причиной, по которой страдала Норико.

Между тем, встретившись с Норико, она почувствовала зависть оттого, что у них с Исиямой общие дети, что они живут под одной крышей, но вместе с завистью в ней росло странное чувство солидарности с этой женщиной — они любили одного мужчину.

— Касуми-сан, а вы на Хоккайдо раньше бывали? — неожиданно спросила Норико.

— Да, бывала. — Она не смогла признаться, что родилась и выросла здесь.

— Знаете, мне здесь как-то не по себе.

— В каком смысле?

— Даже не знаю, как объяснить. Есть что-то зловещее в этой огромной листве. Такое чувство, что попал в первобытную эпоху, так и кажется, что из леса вот-вот высунется голова динозавра. — Норико смущенно засмеялась, осознавая, как глупо это звучит. — А еще это озеро, Сикоцу. Разговаривала тут с Мидзусимой-сан, и он сказал, что Сикоцу — вулканическое озеро и поэтому его дно усыпано ветками всякими, корягами, так что когда вода прозрачная, то кажется, что по дну раскиданы белые кости. А еще говорят, что это останки животных, которые зацепились за коряги и потому не всплыли на поверхность. Как-то не по себе мне от всего этого.

Выходит, что Норико чувствовала то же самое, что и Касуми. Ни Исияма, ни Митихиро не замечали ничего особенного в окружающей природе, и только у них с Норико ощущения странно совпадали.

— Ой, ну что-то я разболталась. Касуми-сан, много приходится работать? В вашем бизнесе тоже сейчас не лучшие времена, — умело перевела разговор на другую тему Норико.

— Да уж, работы почти нет.

— Что поделаешь, сейчас везде кризис, — уклончиво ответила Норико.

Ей, похоже, совсем не хотелось ввязываться в серьезный разговор. А может быть, просто не было никакого дела до производства печатных форм.

— Касуми-сан, если надумаете что-нибудь приготовить, не стесняйтесь, используйте наши продукты. У нас и риса, и яиц достаточно. Если же не побрезгуете, можете есть то, что я приготовила.

— Простите, что причиняем вам столько хлопот, — потупилась Касуми, как нищий студент.

Касуми, сама мать двоих детей, в присутствии Норико чувствовала себя незрелой, ни на что не способной девчонкой. Касуми с Исиямой приехали сюда, держа за пазухой тайну измены, а его жена была так обходительна и вежлива с ней. Понимает ли Исияма ее замешательство? Скорее всего, это было еще одно несовпадение между ними.

Во второй половине дня дети, перестав стесняться друг друга, развлекались в саду, позабыв обо всем на свете. Так как дача находилась в самой глубине поселка, опасаться машин не приходилось. Лес вокруг был таким густым, что в нем не было даже тропинок, где можно заблудиться. Только каменная лестница представляла опасность, а в остальном за детей можно было не беспокоиться.

Внутри дома на первом этаже располагались ванная, кухня, сбоку от входа — комнатенка в четыре с половиной дзё[10], которая использовалась под гардеробную, и большая гостиная с высотой потолка в два этажа, на втором этаже — три большие спальни. В одной из них расположилась Касуми с семьей. Немного передохнув, взрослые собрались в гостиной. Обстановка была незатейливой, но имелись камин и мягкий диван с матерчатой обшивкой. На камине стоял большой горшок, в нем букет белых полевых цветов, сам камин был украшен красивыми ветками деревьев и листвой. Норико предложила им клаб-сэндвичи, разложила по тарелкам салат с орехами. Касуми не вмешивалась.

— А здесь медведи из леса не выходят? — посмотрев на играющих в саду детей, озабоченно поинтересовался Митихиро, впервые приехавший на Хоккайдо.

Исияма открыл банку пива и протянул ее Митихиро.

Я интересовался у Мидзусимы-сан. Говорит, бывает, что и выходят, только сюда не доходят. Не беспокойся.

«Местные жители в горах всегда больше всего боялись встретиться с медведем», — рассеянно размышляла Касуми, когда поймала на себе взгляд Исиямы, сидящего напротив за столом. Она подняла взгляд, и глаза их лишь на секунду встретились. Этого было достаточно, чтобы у нее от радости сердце чуть не выскочило из груди. Когда Исияма смотрел на нее, его взгляд становился не таким, каким он смотрел на других людей, более мягким, более мужским. Вероятно, то же самое происходило и с ней. Касуми заволновалась, не замечают ли окружающие горячие, плотные волны, исходящие от них, и украдкой бросила взгляд на мужа и Норико. Эти двое продолжали обсуждать медведей.

— Медведи ведь плавать умеют.

— Не хотелось бы мне плыть на лодке по Сикоцу и встретить медведя.

— Это уж точно.

Норико весело рассмеялась. Митихиро, похоже, расслабился, увидев, что жена Исиямы оказалась такой приятной в общении. Он, не скрывая своей симпатии, без умолку говорил, обращаясь только к ней. Норико, похоже, тоже была не против поболтать с ним. Изредка она обеими руками собирала рассыпавшиеся по скатерти хлебные крошки и старательно стряхивала их в пепельницу. Когда мужчины тушили окурки, крошки загорались и комната на какое-то мгновение наполнялась запахом поджаренных ломтиков хлеба. Норико относилась к разряду женщин, знающих цену тепла семейных сборищ. Более того, ее, судя по всему, не тяготило общение с друзьями мужа. Несмотря на очевидные различия — возраст, окружение, стиль жизни, — у нее хватало мудрости не дать почувствовать эту разницу гостям. Она искренне обрадовалась вину, которое преподнес ей Митихиро.

— Я сама такое дорогое вино ни разу не покупала. Спасибо, очень тронута.

Касуми вспомнила утонченных, изящных друзей Норико, которых она видела у нее на свадьбе. Вкусы и наряды, говорящие о времени и средствах, затраченных на них. Это была жизнь, которую она рисовала в своем воображении в молодости. «Если бы у меня был богатый муж…» — так начинались все ее детские фантазии. Например, если бы у меня был богатый муж, у меня в саду росли бы мои любимые цветы и лежали камни, собранные на морском берегу. И это был бы не хрупкий песчаник, разбросанный по побережью в ее родной деревне, а твердые камни из белых кораллов с южных островов. Дом был бы украшен цветами из сада. Она бы выбрала мебель, которая ей нравилась: стулья, обтянутые дорогой выделанной кожей, деревянный полированный стол. На полу — восточный ковер ручной работы. Машина того цвета и той модели, которые ей нравились. Такими были ее мечты.