Записки городского хирурга - Дмитрий Правдин

– Разумеется! Уже не один его собутыльник загнулся от пьянки!

– Ну, вот! Нагоним на него жути! Возможно, и остановится. В моей практике случались такие прецеденты.

– А сейчас у него что на самом деле?

– Обыкновенный похмельный синдром. Настораживающих моментов по животу не вижу. Пить бросит – будет жить долго и счастливо.

– Спасибо вам, доктор!

– Все ради вас, сударыня!

– О, да вы романтик. – Впервые за все это время дама улыбнулась, продемонстрировав великолепные ровные и белые зубы.

Неожиданно нас прервали.

– Дмитрий Андреевич, можно вас? – просунулась в кабинет голова заведующего приемным покоем Бориса Ароновича Томилина.

– Иду! – отозвался я. – Сейчас попрошу ребят, чтоб вас побыстрее обследовали и направили на отделение, я к вам после зайду, – обратился я к жене бизнесмена. – Миша, займись тем пациентом, отправь его на УЗИ живота, возьмите анализы. Я сейчас вернусь. Борис Аронович чего-то желает от меня.

Пробираясь через толпу в коридор, я спиной ощущал теплый взгляд, исходящий от Люси, но оборачиваться не стал.

– Дмитрий Андреевич, дорогой! Нам надо помочь!

– О чем вы говорите, Борис Аронович, я к вашим услугам.

– Тут весьма деликатное дело. Я вам в двух словах.

– Внимаю.

– Пенсионерка, семидесятилетняя бабушка, вызвала на дом слесарей из ЖЭКа. У нее протек кран на кухне. Заявились два таджика. Кран починили, заодно и многократно изнасиловали старушку. Причем изощренным способом.

– Это как?

– Короче, они ее изнасиловали и во влагалище, и в прямую кишку. Разворотили старухе все, что можно разворотить, и скрылись. Ее соседи нашли в луже крови. Те мерзавцы, когда убегали, забыли запереть дверь за собой. Вам надо ее обязательно осмотреть. Она у гинекологов сейчас, мы с вами подойдем, и вы ей прямую кишку осмотрите.

– Не вопрос. Куда идти?

– Да это еще не все. Одного злодея милиционеры изловили сразу по горячим следам. При задержании немного палку перегнули, ну, вы меня понимаете, в общем, эта гнида тоже нуждается в вашем осмотре. На живот жалуется. Анализы и УЗИ мы ему уже выполнили. С кого начнем?

– Давайте с таджика, а то боюсь, что после осмотра бабушки у него добавятся повреждения.

– Я вас понимаю. Идемте, он у травматологов в смотровой сидит.

Между двумя плечистыми сержантами милиции был зажат щуплый, наголо обритый таджик лет 25, с грязной шеей и давно не мытыми ушами. Вжав в плечи голову, он отрешенно смотрел в пол. Не избалованный стиркой сиреневый свитер предохранял костистое тело, покрытое множественными свежими кровоподтеками и старыми гнойниками в разной стадии развития. Видно, питерский климат ему не шел на пользу.

Я затребовал перчатки, так как не смог перебороть в себе внезапно нахлынувшую брезгливость. Это еще одна грань нашей работы: мы обязаны осматривать и оказывать помощь любому, кто к нам обратится. Насильник попытался сымитировать «симптом хлопкороба», но на меня это в данный момент не действовало. Я написал, что он здоров, причем не глядя на результаты УЗИ и анализы.

– Вы уверены, что он здоров? – вяло справился сержант.

– А вы сомневаетесь?

– Нет, но вы даже анализы не посмотрели.

– Да ладно. Вам сколько времени надо, чтоб отличить букву «А» от буквы «Б»? Для этого анализы нужны?

– Док, я все понял. Скажите, он в камере может находиться?

– Не может, а должен! А лучше в морге!

– Согласен, но у нас служба! Напишите справку, что может, и мы его заберем.

– С удовольствием.

– Дмитрий Андреевич, вы уверены, что правильно поступаете? – начал нашептывать мне на ухо Томилин.

– А вы что, со мной не согласны?

– Поймите, это благородство может вам боком выйти. Помрет этот таджик у них в «Крестах», на вскрытии окажется, что у него пропущенное повреждение внутренних органов. Ему при задержании-то прилично наваляли.

– Да и ладно! Валите все на меня! – спокойно произнес я, отдавая справку старшему наряда.

– Не пожалейте потом, – прошипел мне в спину Борис Аронович.

Вы знаете, я не пожалел. Когда приступил к осмотру несчастной старушки, сто раз похвалил себя, что вначале осмотрел таджика. Если бы я освидетельствовал его сейчас, то, вероятно, и не писал эти строки, а находился бы в местах не столь отдаленных за…

Бабушку пришлось в экстренном порядке оперировать совместно с гинекологами. Таких варварских повреждений половых путей и прямой кишки не встречал даже после самых жутких аварий. В прямом смысле слова эти органы оказались развороченными самым жестоким образом.

Операция шла больше трех часов и закончилась выведением толстой кишки на переднюю брюшную стенку. Теперь несколько месяцев бедная женщина будет опустошать кишечник через свищ в специальный мешочек-калоприемник.

Когда возвратился в приемный покой, почудилось, что и не покидал его вовсе. Тот же гул, те же толпы страждущих, тот же тошнотворный невыветриваемый запах, несмотря на открытые окна. Разве что в нашем кабинете убавилось лежачих больных. Особо не расслабляясь, с головой окунулся в работу.

Большинство пациентов попадали к нам не по своей вине. Близлежащие лечебные учреждения не работали в экстренном режиме. У них пятидневка. Все обратившиеся в пятницу автоматически перенаправлялись к нам. В субботу и воскресенье не принимались вовсе. Исключение делалось для блатных, знакомых и тех, кто лечился за деньги.

Самое отвратительное, что мы должны были принять всех больных, обратившихся к нам и доставленных по «Скорой» даже при отсутствии мест. Пациентов доставляли в больницу. Если не было мест в хирургии, больного госпитализировали на любое другое отделение. Другой вопрос, как он себя там чувствовал. Но это было уже делом последним. Главное – найти ему койку и назначить лечение. На 1100 коек порой умудрялись размещать до 1300–1350 больных. Где? Как? Непонятно.

К полуночи я начал заговариваться. По нескольку раз переспрашивал у пациентов одно и то же.

– Так, во сколько у вас живот заболел? – душевно интересовался у очередного поступающего пациента, глядя на того осоловелыми глазами.

– Доктор, с вами все в порядке? – многозначительно переглядывались между собой его родственники.

– Да, что-то не так?

– Да все хорошо! Только вы у нас об этом уже третий раз спрашиваете.

К часу ночи приемный покой напоминал цыганский табор. Многие посетители разложили нехитрую снедь, купленную здесь же в торговых автоматах. Кто-то спал в ожидании анализов, кто-то читал припасенную заранее книгу.

– Послушайте, – вылезла из-за шторы, прикрывавшей дальнюю кушетку, пожилая женщина. – Вы еще долго надо мной будете издеваться?