Тень всадника - Анатолий Гладилин

Голос полковника звучал ровно, выражение глаз скрывал отблеск очков, Валленберг подумал, что очки, наверно, специального изготовления.

- ...Вполне допускаю, граф, что вы смогли предотвратить взрыв гетто. Советские танки ворвались в Буду, и охранники гетто заботились уже не о выполнении приказа, а о собственной шкуре. Но это весна сорок пятого года. А в сорок четвертом они еще верили в победу третьего рейха. Вполне допускаю, что вы на свой страх и риск оформили десять, двадцать, ну сто пропусков. Но раздавать шведские паспорта направо и налево, вывозить евреев пачками из Венгрии, прятать их на тайных квартирах? И это в условиях тотальной слежки режима Хорти и антисемитизма местного населения? И Эйхман, ответственный лично перед Гитлером за Окончательное Решение, смотрел на шалости шведского дипломата сквозь пальцы? Я не верю вам, граф.

- Не верите мне? Запросите вашу агентуру, ваших людей, - рассердился Валленберг и получил сухой ответ:

- Наша агентура следила за передислокацией войск противника, и в первую очередь танковых частей. Нам эти сведения тогда представлялись более важными.

"Он не прикидывается, - подумал Валленберг. - Он не следователь, он разведчик. Жалко, что я не могу ему рассказать правды. Он не поверит".

- Я не ставлю под сомнение ваши поступки, - монотонно продолжал полковник, поблескивая очками. - Я хочу знать, кто прикрывал вашу деятельность. Профессиональный интерес. Поймите, граф, я знаю, в каком вы состоянии и что вы держитесь на уколах. Я вам сочувствую, но от моего сочувствия вам ни холодно ни жарко. Не могу ничего вам обещать. Они спросят мое мнение, а решат вашу судьбу так, как им прикажут. К тому же...

- Я не жилец на этом свете, - в тон ему сказал Валленберг. - Спасибо, полковник, вы достаточно откровенны. - И снова: - Курите? Курите. Не валяйте дурочку.

- Вы встречались с Эйхманом? Вы купили Эйхмана? Вы могли купить Эйхмана? залпом выстрелил полковник.

Валленберг поморщился. Возвращались боли.

- Я искал встречи с Эйхманом, ибо Эйхман был ключевой фигурой. Встречи не было. Эйхмана нельзя было купить. Но по каким-то своим соображениям Эйхман посчитал, что ему лучше не вмешиваться в мои дела.

- Все?

- Все.

Полковник снял очки. Колючий, неприязненный взгляд.

- Как я и предполагал. Какие-то соображения Эйхмана имели имя. Имя это Вальтер Шелленберг. Бригаденфюрер СС, начальник Шестого управления. Только Шелленберг мог дать понять Эйхману, что ваши игры - это его игры. А в игру начальника внешней разведки третьего рейха лучше было не вмешиваться. Где и когда вас завербовал Шелленберг?

- Нигде и никогда. Не верите? Устройте нам очную ставку. Я бы хотел посмотреть на вашего Шелленберга.

- Шелленберг - нацистский преступник, - зло проартикулировал полковник. Он будет судим международным трибуналом и повешен, как и все нацистские преступники. - И, поостыв, добавил: - Я бы добился очной ставки. Тут вы можете мне поверить. Но он не в наших руках.

- Вы слишком откровенны, полковник. Это не к добру. Я чувствую, мне не выйти с Лубянки. (В данный момент Валленберг чувствовал, что в позвоночник загоняют гвозди, а в животе - два раскаленных кирпича. Действие укола кончилось. Попросить позвать врача? Небось полковник только того и ждет, чтобы сыграть роль добренького или злого следователя. "Не могли еще немного потерпеть?". Могу, полковник.) Я стараюсь быть тоже предельно откровенным. Почему? Потому что помню, как тысячи обреченных людей - для вас это лица еврейской национальности, а для меня беззащитные люди, обреченные на смерть, ждали прихода Красной Армии, армии-освободительницы. И ведь вы не сидели здесь, в Москве, вы же были в наступающих войсках?

- Именно так, граф. Тогда я уже был в наступающих войсках. Но перед этим ваш Шелленберг много бы дал, чтоб я оказался в его руках. - Мелькнула самодовольная улыбка, которую полковник погасил, растерев пальцем переносицу и надев очки. - Почему у вас возникло желание посмотреть на Шелленберга?

- Нашего или вашего?

Очки полковника нейтрально поблескивали, и вдруг Валленберг продолжил с пророческой убежденностью:

- Майн Готт, я понял, почему я оказался в ваших руках. Ваших или Министерства госбезопасности, НКВД, советской разведки, - не важно, как вы теперь называетесь. Так вот, это все Шелленберг, это его наводка. А в результате... Меня скоро не будет... Вы, может, и будете сидеть в своем кабинете...

Свет в стеклах очков застыл.

- ...Не знаю, полковник, в ваших делах я не провидец. Но вы, пожалуйста, запомните мои слова. Бригаденфюрер СС или внезапно умрет в тюрьме до процесса, или его осудят на минимальный срок и выпустят на вольное жительство через пару лет.

* * *

Официальная информация была приблизительной и расплывчатой. Вроде существуют специальные лагеря, куда свозят для уничтожения евреев со всей Европы. Лагеря, естественно, засекречены, туда не проникнуть, но если вам, Рауль Валленберг, удастся вручить пропуска в Швецию хотя бы сотне человек и тем самым спасти их от гибели, то можете считать свою миссию выполненной. Действовать предписывалось в рамках дипломатической легальности.

Неофициальная информация (не из шведских источников) была более конкретной. По каким-то причинам вас убирают из Стокгольма. Поручают безнадежную миссию. Еврейским вопросом занимается Эйхман, Эйхман и только Эйхман. О каждом вашем шаге в этом направлении ему доложат. Эйхман фанатик, его не купить. Для Эйхмана превыше всего доверие Гитлера, и все это знают. И тут, парадоксально, у вас единственный шанс: если бы вам удалось нейтрализовать Эйхмана (как?), то от вас разом отцепились бы все венгерские и немецкие службы. Кроме Шелленберга. У Венгрии статус независимого государства, поэтому она - его вотчина. Однако есть мнение, что Шелленберг не будет усердствовать. При условии, что Эйхман его об этом не попросит, а вы ни на йоту не отступите от своей миссии: репатриация на родину подданных шведской короны, пусть они и смешанных кровей.

Прибыв в Будапешт, Рауль Валленберг первым делом стал искать встречи с Эйхманом. И встречаться с разномастными людьми, которые встречались с Эйхманом. Город наводнили авантюристы и авантюристки всех мастей. Еще бы, после высадки американцев во Франции Будапешт служил как бы последним курортом для офицеров вермахта. Здесь в театрах играли оперетты, в ресторанах подавали гуляш и наливали токай, дамы были очень отзывчивы, и, прогуливаясь по набережным Дуная, никто не опасался выстрела в спину - идеальное место высоким чинам отдохнуть от трудов праведных. От трудов праведных в Польше, Югославии и на Восточном фронте... А наиболее проницательные чины уже догадывались, что знакомство со шведским дипломатом, таким любезным и щедрым, скоро может оказаться весьма полезным. Услуга за услугу. И Валленбергу организовали встречу с Эйхманом.

Официально никакой встречи не было. Эйхман не хотел, чтоб у Шелленберга был повод нашептать фюреру, будто он, Эйхман, имел контакт с дипломатом нейтральной страны. Просто на приеме в турецком посольстве Эйхман уединился с послом для конфиденциальной беседы - по просьбе посла, и тут совершенно случайно в кабинете появился Рауль Валленберг, и тут (стечение обстоятельств!) посла срочно вызвали в шифровальное бюро на радиосвязь с Анкарой. И посол, принеся тысячу извинений, пообещал вернуться через минуту. Посол вернулся через двадцать пять минут. Обычно посла не спрашивают, о чем он разговаривал с правительством своей страны. Посол в свою очередь не спросил, как скоротали время его дорогие гости. Наверно, разговаривали о погоде или обсуждали нравы темпераментных мадьярок. Посол поблагодарил графа Валленберга, что тот не оставил в одиночестве его превосходительство герра Эйхмана. Швед понял намек и удалился.