Уроки итальянского - Мейв Бинчи

По настоянию Синьоры Эйдан позвонил домой. Разговор с Нелл оказался проще и занял меньше времени, чем он ожидал.

— Я должна тебе кое-что сказать, — сухо проговорила Нелл.

— Ты хочешь сообщить мне, что после моего возвращения мы продадим дом и поделим деньги пополам?

— Совершенно верно, — ответила она.

— А разве тебе это безразлично, Нелл? Неужели для тебя ничего не значат все те годы, которые мы прожили в этом доме?

— Они уже позади, ты это хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что нам нужно обсудить этот факт и принять решение.

— А что тут обсуждать, Эйдан?

— Просто я хотел, чтобы ты была готова к моему приезду, обдумала все как следует… Чтобы это не стало для тебя неожиданностью.

Эйдан поймал себя на том, что даже сейчас пытается говорить как можно более дипломатично и обходительно.

— Я тоже не хочу огорчать тебя, Эйдан, но, откровенно говоря, я даже не знаю, когда ты приезжаешь, и… мне это не интересно, — сказала Нелл.

В поезде они сели в стороне от остальных — Эйдан Данн и Синьора, оказавшись в своем собственном мире и полные желания строить планы на будущее.

— У нас будет мало денег, — сказал он.

— У меня их никогда не было, так что меня это не тревожит, — искренне призналась Синьора.

— Я заберу из итальянской комнаты все вещи: стол, книги, шторы и диван.

— Да, лучше будет вернуть туда обеденный стол, который стоял там раньше. По крайней мере, тогда гостиная не покажется покупателям пустой и безжизненной. В крайнем случае, стол можно одолжить у кого-нибудь на время. — Иногда даже Синьоре была не чужда практичность.

— Когда мы вернемся, то можем снять небольшую квартирку. Ненадолго. — Эйдан хотел показать Синьоре, что у него и в мыслях нет мешать ей вернуться на Сицилию — в ее единственный настоящий дом.

— Нам бы хватило и комнаты, — сказала Синьора.

— Нет-нет, комнаты нам будет недостаточно, — возразил он.

— Я люблю тебя, Эйдан, — сказала она. Случилось так, что в этот момент их подопечные молчали, и даже перестук колес стал тише, поэтому последнюю фразу услышали все. Несколько секунд путешественники переглядывались, но затем решение было принято. К черту их, эти приличия, отпраздновать такое событие — куда важнее! И никогда не узнают остальные пассажиры, ехавшие в том же вагоне, почему сорок человек со значками, на которых было написано «Vista del Monte», безудержно вопили, веселились и распевали песни на английском, среди которых была и «Это наш любимый день», а под конец фальшиво, но громко спели «Ajrivederci Roma».

И уж точно не понять пассажирам-итальянцам, почему эти странные люди время от времени смахивали непрошеные слезы, что наворачивались им на глаза.