Покидая мир - Дуглас Кеннеди

Девочка была вся в грязи, нижняя половина ее тела сплошь покрыта синяками и порезами. На губах язвы, под ногтями въевшаяся грязь. Наручник на ноге глубоко врезался в воспаленную кожу, рана выглядела плохо, возможно, начиналась гангрена. Слева от матраса валялось ведро, из которого доносился явственный запах фекалий. Волосы девчушки свалялись, кожа на голове была покрыта струпьями. Но по-настоящему меня испугали ее глаза. Запавшие, безумные глаза, в которых не было ничего, кроме животного ужаса.

— Айви Макинтайр? — прошептала я.

Она пугливо кивнула. Я кивнула ей в ответ и оглянулась на Корсена. Он лежал на полу, как мешок. Я опять взяла лопату. Подошла к пастору, занеся свое орудие над головой, — я была готова нанести новый удар, если он только осмелится шевельнуться. Но Корсен еще не окончательно пришел в сознание и, судя по его ошеломленному виду, был всерьез потрясен. Когда я ткнула его лопатой, в ответ раздался стон. Брюки у него все еще были спущены и собрались на щиколотках. Сунув руку в один из брючных карманов, я нащупала ключи от машины и длинную цепь с десятком ключей. Я вынула их, еще раз толкнула Корсена черенком лопаты и тут увидела во внутреннем кармане его брюк пистолет. Я вытащила оружие, судорожно вцепившись дрожащей рукой в его плоскую холодную рукоятку, сунула пистолет в свой карман и возвратилась к Айви. Девочка сжалась в комок, ее била дрожь. Я занялась ключами, пытаясь определить, какой из них откроет наручник. Восьмой по счету подошел. Когда, бережно высвободив ногу Айви из браслета, я приподняла ее, стало видно, насколько серьезно повреждение. Металл глубоко въелся в плоть. Рана была воспалена и обнажала кость.

Прежде чем снова заняться Айви, я повернулась к Корсену, не забыв о лопате. Одновременно я подергала цепь, прикидывая, достаточно ли она прочна. Она крепилась к другому наручнику, пристегнутому к металлическому брусу в углу сарая. Мне показалось, что эта конструкция вполне в состоянии выдержать значительный вес… я старалась не думать о том, сколько раз девчонка пыталась вырваться из этих средневековых оков. Пришла пора Корсену опробовать свои дьявольские приспособления на себе. Я надела один из браслетов пастору на лодыжку, заперла на ключ, а потом дала ему пощечину, чтобы привести в себя. Он моментально открыл глаза. Казалось, он не совсем понимает, где находится. Наклонившись, я прошептала ему на ухо два слова:

— Молись Господу.

После этого я выпрямилась и со всех сил лягнула его в промежность.

Корсен испустил отчаянный вопль. Поискав на полу, я увидела замызганные спортивные брюки, брошенные рядом с матрасом. Сначала Айви сопротивлялась, когда я стала ее одевать, но я шепотом повторяла, что все теперь будет хорошо, что все плохое уже позади. Мне удалось кое-как натянуть на девочку брюки, после чего я попробовала поставить ее на ноги. Но распухшая, воспаленная лодыжка подвернулась, и Айви застонала от боли. Я взвалила ее на плечо, ожидая, что прогнусь под тяжестью тела, но девчушка оказалась такой худенькой и истощенной, что показалась мне невесомой. Не задерживаясь, чтобы посмотреть на Корсена, я направилась к двери. В полной темноте мне пришлось чрезвычайно осторожно, практически на ощупь двигаться к еле видимой на дороге машине. На дорогу у меня ушло минут пять. Когда мы наконец добрались до машины, я услышала вопли Корсена, доносившиеся из сарая.

Постепенно сознание возвращалось к нему. И теперь он выл от бессилия.

Чтобы открыть пассажирскую дверцу, мне пришлось привалить Айви к стенке автомобиля, и, когда вес пришелся на больную ногу, девочка согнулась пополам от боли и чуть не упала.

— Прости, прости, — зашептала я, поддерживая ее одной рукой, а другой отворяя дверцу.

Бережно уложив Айви на пассажирское сиденье, я опустила спинку, так что получилось некое подобие кровати. Девочка тут же сжалась в комок и закрыла глаза.

Захлопнув дверцу, я обежала машину и уселась на водительское место. Мотор завелся сразу же. Когда я взялась на баранку, руки у меня вдруг заходили ходуном, так что пришлось с силой сжать руль и подождать, пока уймется дрожь. Я включила фары, выжала сцепление, развернулась и, всматриваясь в освещенную дорогу, выехала на грязную проселочную дорогу. Минут пятнадцать мы прыгали по колдобинам. Айви молчала, а я пыталась взять себя в руки и не впасть в прострацию после испытанного шока. Наконец, последний раз подскочив на ухабе, мы выбрались на ровное шоссе, и я вспомнила, что здесь Корсен резко повернул вправо. Значит, нам нужно сворачивать влево. Но сначала я включила мобильный телефон и вытащила из бумажника карточку. Карточку с координатами сержанта Кларка. Последним в списке был указан номер его мобильника. Я набрала его. Трубку сняли не скоро — голос сержанта звучал хрипло, и я сообразила, что разбудила его.

— Сержант, это Джейн Говард.

— Кто?

— Джейн Говард.

— С ума сойти, вы знаете, который час?

— Точное время четыре часа тридцать одна минута. А вам придется немедленно сесть в машину и приехать за мной в Таунсенд.

— Что?

— Я примерно в полутора часах от Таунсенда, так что не теряйте времени. Мы с вами встретимся у таунсендской церкви Божьих Ассамблей.

Теперь сержант совершенно проснулся.

— Ну, это уже слишком… — Кларк был явно раздражен. — Вы перешли черту. Вы даже не представляете, какие вас ждут неприят…

— Мне нужно, чтобы вы были там, — перебила я. — И еще мне нужно, чтобы там была «скорая помощь».

— Зачем? Чтобы сразу вас забрать?

— Я везу Айви Макинтайр.

Молчание. Потом:

— Вы бредите.

— Вы хотите, чтобы я тащила ее к вам в Калгари, в такую даль?

— Это серьезно?

— Серьезно.

— Вы с ума сошли.

— В самую точку, сержант. Я действительно сошла с ума.