Сломанный меч Империи - Максим Калашников

Мне ярко представилось это, когда в мае 1996-го мы с другими журналистами поехали на Северный флот, вместе с вице-премьером Олегом Сосковцом. Шел мокрый снег, и в серой дымке полусырости-полуизмороси, словно сгустившись из нее, проступали грандиозные очертания кораблей. Они поднимались ввысь из свинцовых холодных волн Баренцева моря.

Их пирамидальные абрисы зачаровали нас. Поразило величие военно-морской техносферы, выросшей в заполярной тундре с тех пор, как в 1937-м, ткнув трубкой в Кольский полуостров, Сталин приказал: Северному флоту быть здесь. Подумалось: если это — картина после шести лет развала и унижений, то что же было прежде, во времена расцвета?

Кольский полуостров, древняя земля. Семьсот лет назад сюда пришли поморы — сильные, белокурые, кряжистые русские. Пришли и расселились среди угро-финнов, лопарей. Здесь шли дружины Святого Александра Невского, утверждая эти земли под русской властью.

Названия мест тут, на Коле, звучат волнующей, древней музыкой, в которой скользят еще дохристианские, арийские ноты. Ура-губа, Ара-губа. Ра по-древнеарийски — Солнце, Ар — Земля. Заливы Солнца и Земли. Индель, Оленица, Иоканга, Печенга. Река Восточная Лица. Поселок Вьюжный. Княжья Губа. Мыс Святой Нос. Нерпичья губа.

Здесь каким-то неуловимым, глубоко скрытым в душе чувством понимаешь — отсюда, как из могучего корня, вырастает мощный ствол Северного морского пути, охватывающего всю Арктику. Что это — оплот русских на Севере, средоточие стратегических сил флота. Здесь, где гаснут последние струи теплого течения Гольфстрим, не давая замерзать водам русского порта Мурманска.

Он вырос на древнем скальном щите в 1916-м, сказочно и быстро, трудом тысяч русских. Тысячи их легли костьми здесь, протягивая дорогу. Сюда будут рваться горные стрелки генерала Дитля в 1941-1942 годах, и жестокие сражения потрясут Заполярье.

Здесь — наше будущее. Вся таблица Менделеева в недрах. Доки и пирсы Североморска, хранилища ядерного топлива, станции перезарядки реакторов. Средоточие атомного ледокольного флота. Здесь работает Кольская АЭС, насыщая теплом и светом этот суровый край.

И до тебя, зачарованного этой глубью и ширью, не сразу доходят горестные слова провожатых. О том, что лодки не могут выйти в море, и экипажи на них приходится собирать «с миру по нитке». Что денег не хватает, и моряки влачат полуголодное существование. Что чужие субмарины, наглея, каждый день пересекают границу. Что люди на судоремонтных заводах по полгода не видят денег. На заводах «Шквал», СРЗ-85 и «Нерпа».

Северный флот еще силен. В нем — 67 атомарин. Но еще пятьдесят две выведены из строя и уныло стынут в свинцовых водах Ара-губы и Ура-губы, словно умирающие киты. Еще есть жизнь на базах атомарин на Западной Лице и в губе Малая Лопатка, в Нерпичьей и Андреевой губах, в заливе Большая Лопатка. Но она едва теплится, и биенье ее подобно нитевидному мерцанию пульса умирающего.

Запустение проступает в Сайда-губе и в Оленьей, где тянутся низкие корпуса завода перезарядки реакторов и стоят одиннадцать АПЛ. В базе атомарин в Иоканьге, куда можно добраться лишь вертолетом, и где люди падают в обмороки от истощения.

И ненависть, жгучая, как кислота, поднимается в тебе. В отделанной красном деревом кают-компании крейсера Сосковец, глядя исподлобья, выступает перед флотскими офицерами. Агитирует голосовать за Ельцина. Кажется, он все прекрасно понимает, что его гнетет то, что он видел. А лица слушателей угрюмы, офицеры прячут недобрые усмешки. Нельзя отделаться от ощущения, что все играют в одну игру, где слова — лишь пустой фон, где все читают между строк.

…Ельцин выиграет тут выборы июня-96. Голоса флотских перевесят голоса портовой швали и рэкетиров, торгашей импортными автомобилями и шмотьем, красной рыбой и металлами…

…Потом, захмелев, Сосковец станет слушать тосты людей в адмиральских погонах. Водка развяжет языки, и за здравицами зазвучат нотки горькой правды. Командир крейсера расскажет, что молодых матросов приходится сначала откармливать. Комфлота Феликс Громов скажет: да, тяжело. В море — горстка, тринадцать кораблей, жалкое воспоминание о былой мощи. Приходится экономить на всем. Но одна лодка патрулирует побережья Аляски, одна — южнее Исландии. Есть корабли в Восточно-Китайском море. Трудно, но присутствуем в Мировом океане.

Тяжело, очень тяжело…