За морем - Беатрис Уильямс

Звонки прекратились, и низкий мелодичный звук его голоса поплыл между комнатами. Я встала с диванчика и подошла к одной из книжных полок, пристроенных по обе стороны камина. Огонь тем временем почти сошел на нет — лишь маленький, невероятно жаркий язычок тихонько шипел и потрескивал над кучкой перегоревшей золы. Я провела пальцами по книжным корешкам. Широкого диапазона собрание, улыбнулась я про себя. Начиная от Дина Кунца, включая Уинстона Черчилля и заканчивая Вергилием, причем в оригинале, на латыни. Ничего похожего на курс британских учебных пансионов.

Книги на полке стояли очень плотно, и фактически ни для чего другого, кроме книг, места там не оставалось — не было ни картинок или фотографий, ни редких сувениров, ни тем более нагромождения всяких безделушек. И как будто не было вообще ничего говорящего о хозяине, пока не уяснишь, что сама подборка для чтения является наиболее красноречивым отражением его личности.

— Ага, что-то высматриваете! — раздался его голос едва ль не за спиной.

Я аж подпрыгнула на месте:

— Господи! Вы мне жизнь на год сократили! — потом кивнула на полки. — Вы и вправду читаете по латыни?

— Не самое полезное умение в наше время, да?

— Ну, не все же должно непременно нести пользу. Полагаю, вы изучали латынь в школе?

— Да. У меня старомодное образование.

Что за напряженность вдруг возникла в его голосе?

Развернувшись, я посмотрела на него в упор. Джулиан заметно переменился в лице, как-то разом потускнев, как будто, пока шел от библиотеки, погасил все ненужные лампы.

— Все в порядке? — невольно спросила я. — Я имею в виду звонок.

— Ах да. Все отлично. — Он сложил на груди руки и улыбнулся, явно подавляя эмоции. — Просто завтра утром мне предстоит лететь в Бостон, только и всего.

— В рождественский сочельник?

— Не самый удачный выбор, я знаю.

— А вы… — Я в нерешительности сглотнула. — Вы куда-нибудь собираетесь на Рождество?

Джулиан пожал плечами.

— Обычно Джефф меня каждый год приглашает на рождественский ужин. Ну и в церковь хожу, разумеется.

— А разве ваша семья…

— …не со мной? — закончил он за меня. — Не беспокойтесь. Я подумываю об этом, как говорится… Ну что, нашли тут что-нибудь на свой вкус? — кивком указал он на полку, и я проследила за его взглядом.

— Да, конечно! Вот, Патрик О’Брайан.^[25] Неужто это первоиздания?

— Да, люблю себя побаловать.

— Мне нравится О’Брайан. Главным образом его историческая проза. В колледже меня подружки всегда этим подкалывали. Они-то читают лишь «чиклит».^[26] «Шопоголика», например.^[27] Мишель вообще считает, что я родилась не в том веке. — И я натянуто рассмеялась.

Джулиан не ответил.

Через мгновение я повернулась к нему. Вид у него был странный, какой-то отсутствующий. Крохотные морщинки вокруг глаз как будто стали глубже, губы сжались в резкую решительную черту. Я пыталась придумать, что бы ему сказать, но он меня опередил:

— А вы?

— Что?

— Сами вы тоже полагаете, что родились не в том веке?

Я рассмеялась.

— Ну, если не в буквальном смысле — да. То есть кому ж захочется при том уровне медицины погибнуть при родах!.. Но все-таки порой мне правда хочется… — Голос мой замер.

— Хочется чего?

— Видите ли, больше не встретишь борьбы не на жизнь, а на смерть. Эра чести и самопожертвования осталась позади. — Я вновь посмотрела на выстроенные по порядку романы О’Брайана. — У Джека Обри масса человеческих недостатков — как и у доктора Мэтьюрина, — однако у них есть принципы и идеалы, за которые они готовы отдать жизнь. Или друг за друга. А теперь все вертится вокруг денег, общественного статуса и дешевой популярности. И не то чтобы раньше людей все это не волновало, нет, но это обычно считалось корыстью. Разве не так? — Я пожала плечами. — Теперь такое впечатление, что никому не хочется взрослеть. Мы как будто всю жизнь хотим пробыть детишками, которые собирают себе побольше игрушек и постоянно развлекаются.

— И как это исцелить?

— Увы, здесь ничто не поможет. Мы те, кто мы есть, верно? Жизнь движется дальше, и вы не сможете пустить ее вспять.

— Да, — улыбнулся Джулиан, — в самом деле. Но вот вы при всем при том собираетесь в бизнес-школу.

— А вот вы — при всем при том — руководите хедж-фондом.

В ответ он улыбнулся:

— И что можете вы предложить, дабы отвоевать мою душу?

— Не знаю. Но уж точно не какой-то немощный благотворительный фонд. Нечто куда более захватывающее. Больше, так сказать, «шкуры в игре»!^[28] Может, снарядить каперское судно, да и двинуть его против тех же сомалийских пиратов, очистить от них африканское побережье.

Джулиан засмеялся бархатным, приятным смехом.

— Вы просто прелесть, вам цены нет! И где, по-вашему, я сыщу себе целую команду парней, настолько безбашенных, что согласятся отправиться со мной?

— Я бы мигом согласилась, — не раздумывая, ответила я.

Последовала краткая пауза.

— Правда? — тихо спросил он.

Гениально, Кейт!

Кашлянув, я вновь повернулась к книжной полке.

— Ну, если не считать, что я вынуждена зарабатывать себе на жизнь и прочее.

— Ах да, вернемся, пожалуй, к нашим делам.

Я взглянула на часы. Сознание мое словно разделилось пополам, и эти две половинки сейчас боролись не на шутку: одной отчаянно хотелось здесь остаться — на целую ночь, на неделю, наконец, на всю оставшуюся жизнь, купаясь в невероятном сиянии прекрасного лица Джулиана; другая же в смертельном страхе готова была лететь отсюда пулей.

— Сожалею, — сказала я, — но я и так у вас изрядно задержалась. Мне ранним утром вылетать из «Ла Гуардиа», и, если честно, за последние дни я очень мало спала.

Я не могла заставить себя встретиться с ним глазами, но чувствовала его проницательный, испытующий взгляд.