Цвет неба - Джулианна Маклин

Я снова испытала ту же ностальгию, что и перед витриной магазина газировки, и это удивило меня – я не думала, что буду чувствовать что-либо, кроме обиды. Но так или иначе, несмотря на все тяжелые события, которые связывали меня с этим местом, я сохранила немало счастливых воспоминаний. Мне захотелось броситься вверх по лестнице и ворваться в свою старую комнату.

Но я попыталась сохранить трезвость ума и пошла вдоль увитого плющом забора. Я остановилась у ворот, слушая грохот волн, разбивающихся о скалы.

Многое изменилось с тех пор, как я в последний раз здесь стояла. Вместо широкой лужайки с каменной дорожкой, которая поднималась к лестнице, ведущей на крыльцо, теперь красовался роскошный сад. На специальных решетках были развешаны виноградные лозы, но листья еще не распустились. Была всего лишь ранняя весна, и все казалось каким-то безжизненным.

На больших прямоугольных клумбах, отделанных шероховатыми обтесанными бревнами, кора с которых была соскоблена долотом, не было заметно еще ни росточка. Повсюду была лишь черная, влажная земля, и кое-где торчали одинокие голые кустарнички.

Никогда не любила сады. Им требуется слишком много внимания, и если вовремя ими не заняться, то либо умрут какие-нибудь цветы, либо, наоборот, сад зарастет и одичает. Скоро тут будет самый настоящий хаос, подумала я.

Что ж, хотя бы сам дом выглядел ухоженным. Должно быть, мама недавно его покрасила.

Интересно, чем она сейчас занимается?

И что она скажет, когда откроет дверь? А что скажу я?

Отчаянно потирая руки, чтобы отогнать утренний холод и подготовить себя ко «встрече с прекрасным», я открыла ворота. Петли мяукнули, словно старая кошка. Я вошла в сад и пошла вверх по дорожке к крытой веранде.

Подойдя к двери, я осторожно постучала. Дверь открылась почти сразу, и на пороге появилась моя мать, Кора, в таком знакомом розовом халате с помпончиками на поясе. Как я хорошо все это помнила. Мамины светлые волосы стали совсем седыми, но глаза были все те же.

– Софи, – не сразу произнесла она и положила руку на сердце.

Неужели мама знала, что я приду? Она не выглядела удивленной.

– Ты пришла.

Она снова сделала паузу.

– Рада тебя видеть. Я так долго тебя ждала.

Мне было трудно в это поверить.

Меня одолевал гнев. Почему тогда она оставила нас столько лет назад? Как она могла так поступить?

И почему папа не смог заставить ее остаться?

На мгновение мне захотелось повернуться и уйти, а потом я подумала: какой во всем этом смысл? В моей жизни что, не хватает событий?

Только кое-что меня остановило. Возможно, Меган. Ведь это же она велела мне приехать сюда, и если я уйду, то подведу дочь.

Кроме того, мне стало интересно. Когда там, в озере, мы говорили с моей пятилетней дочерью, казалось, Меган знала о моей жизни слишком много. Она казалась чрезвычайно мудрой, как будто это не я была ее матерью, а она – моей.

Наверное, когда Меган умерла, она испытала настолько же сильные эмоции, как и я, нечто, не укладывавшееся в картину моих знаний об этом мире или о том, что есть вокруг. Только дочери не было в живых уже целый год, а я побыла на том свете лишь короткое время.

– Почему? – спросила я мать, стоя на крыльце дома, где прошло мое детство, и нервно передергиваясь. Я прошла огромный путь. И не могла не задать вопрос, который преследовал меня всю мою жизнь. – Почему ты ушла? Ты что, не знала, сколько боли ты нам причинила?

На лице мамы отразилось беспокойство.

– Почему? Это очень сложный вопрос, Софи. Думаю, тебе лучше войти, и тогда мы сможем обо всем поговорить.

Сделав шаг назад, она открыла мне проход.

Что ж, самое время.