Шассе-Круазе - Тамара Кандала

Барбара вязала, уютно устроившись в глубоком кожаном кресле, и всерьез выясняла отношения с котом по имени Отрыг. Тот, примостившись на пуфике рядом, не сводил круглых совиных глаз с ее неугомонных рук, виртуозно управляющихся со спицами, и время от времени тяжело вздыхал.

– Ну вот сколько раз тебя просить не орать под дверью в ванную комнату, когда я там закрываюсь! Ну не пользуюсь я твоим корытцем, я на свой горшок хожу, – всерьез объясняла Барбара своему любимцу.

«Кто вас там знает! – думал кот. – А зачем тогда запираться? Нас же тут всего двое», – хитро прищурился он, но предпочел промолчать.

– Сколько лет уж мы вместе живем, а ты мне не доверяешь! Знаешь же, что я люблю тебя больше всех на свете. У нас же, кроме друг друга, никого больше и нет, – сказала Барбара со значением.

Кот понял, о чем она, вернее, о КОМ. И был с нею не согласен. Он видел, как Лора любила мать, нежно ухаживала, когда той нездоровилось. Да и про него никогда не забывала, то мясца сырого втихаря даст, то игрушку подбросит. Не говоря уж о том, что это именно она нашла его под корягой, куда запрятала малыша гулящая мамаша, перед тем как сгинуть навсегда. Лора же и имечком его наградила – котенка рвало первые недели от любой пищи. И не только рвало, так что хорошо, что Отрыг, а не что-нибудь понеприличней. Барбара ласково звала его Отей.

Но Лора же молодая, продолжал размышлять кот, у нее своя жизнь, не сидеть же ей с двумя старперами, как мысленно определяло умное животное себя и хозяйку. Да и в ванной комнате она никогда не запиралась, и не доверяющий никому на свете котяра всегда мог проскользнуть следом и проверить, не покушаются ли на его корытце с наполнителем для туалета.

– Приболеть, что ли, мне, чтоб она прибежала! А то я уж так соскучилась – все по телефону да по телефону. Да и не наговоришься вдоволь, вечно ей некогда, – продолжала ворчать Барбара, безостановочно двигая руками.

Именно в этот момент телефон и зазвонил. После обычных приветствий и расспросов о здоровье Лора неожиданно выпалила:

– Скажи, мам, в нашем роду, у тебя или у папы, не было сумасшедших?

Барбара молчала словно каменная, не понимая, как реагировать на такой вызывающе идиотский вопрос. Ну конечно, дочь таким образом намекает на эту могилу, которую она так удачно выкупила у соседки-вдовицы по кладбищенскому участку – та вновь собралась замуж и умирать, похоже, вообще раздумала. Правда, на этот раз Барбаре не удалось расслышать никакой иронии в тоне дочери. Это значило только одно, Лора уверена, что у матери «шарики заходят за ролики», как говорили про стариков в ее время.

– Не думай, у меня голова еще на месте, – ответила наконец Барбара обиженным тоном.

– Да нет, мама, я не о тебе, не обижайся раньше времени. Я вообще. Известны ли случаи острых психических расстройств? Паранойи? Шизофрении? Кто-нибудь из известных тебе родственников закончил свои дни в сумасшедшем доме? – В голосе Лоры не было слышно никакой подначки.

– А зачем тебе? – настороженно спросила мать.

– Нужно, – отрезала Лора. – Если ты не вспомнишь, мне придется обратиться к семейным архивам.

Господи! Вот оно! Барбара боялась этого больше всего на свете. Этого нельзя было допустить ни в коем случае.

– Ну! – торопила ее Лора. – Могу я услышать что-нибудь членораздельное? Я же знаю, у тебя прекрасная память на такие факты.

– Мне нужно подумать, – взяла себя в руки Барбара. – А все-таки, зачем тебе это? – повторила она вопрос.

– Со мной происходят какие-то странные вещи, мне надо убедиться, что во мне нет какого-либо генетического сбоя, наследственного или благоприобретенного. Такое часто проявляется именно в моем возрасте.

На этот вопрос ответить дочери Барбара не могла, даже если бы хотела.

– Какие странные вещи? Ты можешь уточнить?

– Ну-у… скажем, галлюцинации, на абсолютно трезвую голову.