Карандаш надежды. Невыдуманная история о том, как простой человек может изменить мир - Адам Браун

Пройдя все собеседования, я вернулся домой и начал с волнением ждать результатов. Из Bain (самый желанный вариант) позвонили за день до моего дня рождения. После нескольких напряженных минут ни к чему не обязывающей беседы мне официально предложили работу и вместе с контрактом прислали огромный шоколадный торт с логотипом компании и надписью «С днем рождения, Адам!» глазурной поливкой. Это был шикарный подарок, он привел меня в полный восторг, но параллельно мне пришло предложение из отделения уважаемого инвестиционного банка Lehman Brothers.

Lehman был очень привлекательным вариантом, потому что зарплаты в этой сфере заметно выше. Недостаток заключался в том, что я должен буду вкалывать как лошадь. В консалтинге часы работы тоже были условными – мне пришлось бы находиться в офисе с девяти утра до девяти вечера, но в инвестиционном банкинге требовали еще больше, и все сотрудники, которых я знал, первый год просто ненавидели свою работу. В Lehman я научился бы управлять капиталом, а в Bain узнал бы, как управлять работой компании. Я планировал несколько лет поработать на одной из этих должностей, а потом перейти в хеджевый фонд или прямые инвестиции – туда, где крутятся настоящие деньги. А когда у меня на счету будет солидная сумма, можно будет уйти и основать благотворительную организацию своей мечты. Но сначала нужны были деньги и опыт, а это значило, что следующие 15–20 лет придется проработать в финансах.

Я надеялся, что Джордж Стэнтон, один из моих наставников и руководитель успешной компании в области финансового менеджмента, поможет мне принять верное решение.

– Вообще говоря, в твоей жизни будут моменты, когда лучше выбрать деньги, а не опыт, – сказал он твердо. – Но деньги надо выбирать, когда разница намного больше, не тысячи, а миллионы долларов. Конечно, сейчас для тебя пятьдесят тысяч – большая сумма, но по большому счету в долгосрочной перспективе опыт будет намного ценнее.

Совет Джорджа звенел у меня в ушах в тот вечер, когда в BLT Fish я сказал, что выбираю Bain. Я решил, что буду считать проведенное в этой компании время своего рода оплачиваемой школой бизнеса. Пусть эксплуатируют меня сколько угодно, но при условии, что в процессе я буду учиться. Вознаграждение бывает разным, и если сразу определить, чего ожидаешь от выбранной работы, получишь намного больше, чем просто зарплату.

После нескольких недель напряженной подготовки я получил первый проект: помочь разработать стратегию развития недвижимости для одной известной розничной сети. Мне предстояло работать с той самой дамой, у которой я стащил стейк. К счастью, уже на первой встрече она сама посмеялась над моим поступком.

– Это был смелый шаг. Нелепый, но смелый, – подтрунивала она.

Первые несколько месяцев работать в Bain было очень интересно, потому что надо было очень много узнать. Нас интенсивно учили, и я получал новые навыки, которые обязательно должны пригодиться в течение всей моей карьеры. Поначалу строить финансовые модели и делать впечатляющие презентации мне нравилось, но уже к концу первого года я был не в состоянии двенадцать часов кряду не отвлекаясь смотреть в таблицы формата Excel и начал искать, как бы мне развлечься.

Я был средним ребенком в семье и отлично умел проказничать. На работе это стало моим призванием. Я заливал в принтер розовые чернила, обклеивал газетами офисы коллег и постоянно задирался с близкой подругой Прийей. Я набивал ей перчатки канцелярскими скрепками, перекладывал все на ее столе в зеркальном порядке, мазал лосьоном для лица наушники от телефона, а потом звонил по внутреннему номеру.

Мне искренне нравились люди, с которыми я работал, но страсти к самой работе не хватало. Я не испытывал никаких восторгов от того, что принесу компании, занимающейся кредитными картами, больше денег, пересмотрев их процесс привлечения клиентов, проанализирую для страхового гиганта долгосрочное страхование по нетрудоспособности и тому подобное. Как младший консультант я обязан был вести протоколы встреч с клиентами. Первые несколько месяцев я старательно записывал реплики присутствующих, но вскоре поймал себя на том, что равнодушно киваю и пишу в блокнот с пружиной что-то свое. Например: «Хочется больше интересоваться этой работой, но она просто не для меня. Найди свою страсть – и обретешь силу».

Вместо поисков страсти первый мой год в Нью-Йорке прошел в компании алкоголя и в погонях за девушками. Пять-шесть дней в неделю я проводил на вечеринках. Часто бывало, что я высасывал 10–15 коктейлей за вечер, до самого рассвета меняя бары и клубы, пытаясь почувствовать себя счастливее, свободнее и живее.

Деловой костюм консультанта – брюки и заправленная рубашка – стал вызывать у меня отвращение. Я чувствовал себя в них, как в чужом мундире. Когда подошло время годовой оценки моей работы, я услышал, что ошибок не было и мой вклад ценят, но есть большая проблема: на встречах с клиентами у меня такой вид, как будто меня все это не касается.

Я отмахнулся и сказал, что буду стараться. Но сам знал, что это ложь, и в компании это тоже понимали.

C начала работы в Bain прошло чуть больше года, и вдруг в сентябре 2008 года Lehman Brothers объявил о банкротстве. Что бы случилось, сверни я в свое время не налево, а направо и выбери их, а не Bain? Предложение, казавшееся мне тогда привлекательнее финансово, оказалось куда менее безопасным. Я осознал, как легко можно лишиться материальных благ, и всерьез задумался о том, чем занимаюсь. Почти каждую ночь я просиживал на вечеринках. Когда мой врач спросил, сколько рюмок в неделю я выпиваю, я честно ответил: где-то 50. Он в шоке оторвался от бумаг и посмотрел на меня.

– Вы шутите? Вы же себя убьете, если немедленно не прекратите!

Я понял, что при таком пристрастии к спиртному моя печень долго не протянет. Что еще хуже, когда я смотрел на свою жизнь, мне не нравилось, в кого я превратился. Я был совершенно поглощен собой, занимался только тем, что давало выгоду лично мне. C тех пор как я перебрался в Нью-Йорк, я никому не сделал ничего по-настоящему хорошего. У меня были красивая квартира, вечеринки, девушки и все то, чего, как мне казалось, я желаю, но в душе я чувствовал себя ужасно и опустошенно.

Я поделился переживаниями с родителями и сказал, что хочу работать над тем, к чему я не так равнодушен.

– Нельзя. Сначала тебе надо набраться опыта в реальном мире, – ответили они мне. Я уверенно шел к финансовой стабильности, и родителям не хотелось, чтобы я сбился с курса.

– Но я совершенно не на своем месте, – попробовал пожаловаться я.

– Так работа в этом и заключается! – воскликнул папа. – Пора бы уже вырасти и перестать вести себя как маленький.

Он был прав. Было пора повзрослеть. За несколько месяцев до этого Bain на безвозмездной основе решил заняться одной из ведущих мировых благотворительных организаций, и я написал менеджеру, ведущему проект, письмо с просьбой включить меня в ее команду. Она отклонила мою кандидатуру, и, наверное, у нее были на то причины. Во время ежегодного совещания перед всеми партнерами и менеджерами компании меня избрали «главным соней в оздоровительной комнате» – все знали, что там можно хорошо отоспаться после бурного вечера. Титул, конечно, был шуткой, но для меня он стал тревожным звонком и показал, какую репутацию я приобретаю на работе.