Паршивка - Рафаэль Муссафир

— О… Франсуаза!..

— О… Мишель, you have все воспринимаешь извращенно… Not in front of детьми…

— А зачем Дед Мороз чистит дымоходы?

— Зачем? Как может тучный старик пролезть через узкий, забитый дымоход, карлица ты мелкая?

— Я не с тобой разговаривала, господин Бенжамен, а Дед Мороз написал мне, потому что я самая хорошая маленькая девочка…

— Знаем, мелкая карлица, знаем: ты про то письмо, где он говорит, что не хочет дарить тебе гигантскую игру «Микадо», да?

— Бенжамен! Ты что, роешься в моей сумке?

Тут я убегаю в свою комнату, смотрю на письмо Деда Мороза и узнаю бирюзовые чернила маминой ручки. Я думаю, что он, наверное, взял мамину ручку, потому что забыл свою. И когда я так думаю, я ясно понимаю, что концы с концами не сходятся.

И я целую вечность плачу, рассматривая потолок.

Короче, мой брат опять прав, I am сгоуing in the Pere Noel, а это просто-напросто обман…

~~~

В семидесятых годах мои родители влюбились в полную очарования нормандскую развалюху, дремавшую посреди спокойной деревушки.

Ночью там светятся светлячки.

Утром там поет петух.

В доме напротив живут фермеры.

Фермеры держат коров.

Коровы дают молоко.

И мы пьем коровье молоко.

В доме есть гостиная, столовая в местном стиле, три детские комнаты, ванная на втором этаже, ванная на третьем этаже и комната для взрослых, где я и была вроде бы зачата.

В гостиной хранятся дачные книги.

Дачные книги: шкаф, набитый томами с загнутыми и пожелтевшими по краям страницами, между которыми мирно покоятся расплющенные пауки.

В гостиной загородного дома можно наконец спокойно посидеть и отдохнуть.

Спокойно посидеть и отдохнуть в гостиной загородного дома: устроиться в отсыревшем кресле и слушать приглушенное жужжание издыхающей мухи, создающее расслабляющий и монотонный звуковой фон.

В комнатах стоят шкафы, в которых висят желтые дождевики и проеденные молью свитера.

В туалет ничего бросать нельзя, потому что канализационной системы здесь нет.

Летом стены источают влагу, а зимой паровой котел постоянно ломается.

По ночам обычно прохладно.

Вечером дым угасающих печных труб смешивается с запахом навоза.

Это типичный местный аромат.

У коров глаза облеплены мухами.

И, кажется, это их не нервирует, а успокаивает.

Если бы я была коровой, меня бы бесили все эти мухи в глазах.

Когда мы ходим по высокой траве, мы надеваем сапоги.

Сапоги, хоть они и некрасивые, бывают полезны.

Но все-таки они очень некрасивые.

Вечером после ванны, мы все чистые и аккуратно причесаны.

Мы играем в саду в футбол в пижамах.

Потом садимся за стол.

За столом шумно, мы пьем домашний сидр и едим колбасу.

Колбаса местная.

Сидр домашний, и дом — домашний.

В деревне у меня есть друзья моего возраста…

Они, как и я, проводят каникулы в деревне, где у них тоже есть друзья их возраста.

Друзья моего возраста — это люди одного со мной роста, о которых во время учебного года я особенно не вспоминаю.

Элиза, Патрисия, Бастьен, Пьер и я…

Элизе девять лет.

Это папенькина дочка, которая до сих пор не выросла.

Чертовски красивая брюнетка с чертовски многообещающими голубыми глазами, как говорит мама, ну, это ты так считаешь, Франсуаза, как говорит папа…

Элиза — дура.

Она никуда не ходит без Принцессы, своей любимицы, с которой не расстается после того, как ее мать уехала.

Любимец: грязный предмет, на который переносится любовь к матери в отсутствии последней.

Принцесса — коллекционная кукла, которая уже, наверное, ничего не стоит.

Коллекционная кукла, которая уже, наверное, ничего не стоит: коллекционная кукла, попавшая в руки того, кто не знает, что такое коллекционная кукла.

Не знать, что такое коллекционная кукла: сморкаться в нее, когда тебе грустно, и считать, что она красивее, если у нее с одной стороны волосы длинные, а с другой — короткие.

Считать, что кукла красивее, если у нее с одной стороны волосы длинные, а с другой — короткие: решить, что ты профессиональный парикмахер, а потом жалеть об этом.

Когда Бастьен ругается, Элиза наклоняется к Принцессе и шепчет ей, что обо всем расскажет папе.

Бастьен обзывает Элизу ябедой-корябедой.

Элиза плачет, потом сморкается в Принцессу.

Элиза пришепетывает.

Однажды я спросила Элизу, как она чихает, «апчхи» или «апсьхи».

Элизе шутка не понравилась.

Жалко, потому что мне интересно.

Патрисии одиннадцать лет, и, как говорит мама, она плод противоестественной любви спаржи и кузнечика.

Когда погода хорошая, Патрисия становится вся красная, а когда погода плохая — вся белая.

Патрисия — двоюродная сестра Элизы, она ходит к парикмахеру и уже трогала член Мишеля, своего сводного брата, который старше ее на семь лет.

Я очень люблю Патрисию.

Мы с ней здорово веселимся.

Бастьену десять лет, это хорошенький кудрявый блондинчик, подлый, умный и хитрый.

Я ненавижу Бастьена, и это меня занимает.

Пьеру восемь лет, это младший брат Бастьена. Иногда он насмешничает и паясничает, и ему совершенно незнаком стыд, это мама так говорит. Пока он — прилипала.

Быть прилипалой: плыть на волне старших.

Синоним: раньше времени щупать свой лобок.

Меня зовут Рашель, мне восемь с половиной, почти с тремя четвертями, на каникулах я то скучаю, то не расстаюсь с нашей бандой, но это уж точно лучше, чем школа, где я то скучаю, то очень скучаю.