Морской орел - Джеймс Олдридж

— Далеко мы ушли? — спросил он, приподнимаясь.

— Не знаю, — сказал Стоун. Потом: — Не тошнит тебя?

— С какой стати меня будет тошнить?

— Если б все раненые так бегали, как вы, — сказал Нис.

— Хорошо сошло?

— Более или менее, — сказал Стоун.

Теперь только Берк заметил большой, похожий на крыло парус, надутый ветром. Увидел и маленькие паруса впереди, и толстую веревку, которую натягивал Стоун, и румпель в руках у Ниса. Он сел и почувствовал уже отчетливо и влажность воздуха и легкую качку. Лодка, выкрашенная в черное, довольно устойчиво держалась на воде. С левого борта была полоска земли, постепенно убегавшая из виду.

— Что за земля?

— Она загораживает нам восточный ветер, — пояснил Нис. — Вот как выйдем из Мессары, ветер будет попутный до самого Египта.

— И сколько мы будем в пути?

— Надо пройти сотню километров. Дня два.

Берк, сидя на средней банке, следил за ходом лодки, дивясь той уверенности, с которой Нис ведет ее. Ветер хорошо надувал парус.

Сооружение, простое и удобное, напоминало формой крыло чайки. Грот был подвязан к гафелю на высоте не более двенадцати футов. Гафель слегка выдавался вперед, по направлению к носу, с наклоном, почти параллельным мачте. Парус был бермудского типа, только гик гораздо длиннее. Кроме грота, было еще два кливера на бушприте.

Нис увидел, что Берк разглядывает все это.

— Вы в парусах что-нибудь понимаете? — спросил он.

— Ровно ничего, — ответил Берк. Единственное, что он знал, это что шкотом называется веревка, служащая для управления парусом.

— Придется вам разобраться немного.

Все время им приходилось приноравливаться к ветру, налетавшему то с севера, то с востока. А иногда и с юго-востока. Лодка легко шла вперед при любом направлении ветра.

Нис то и дело оглядывался на Иду, каменную вершину которой обволакивала белая дымка. Там, наверху, еще лежал зимний снег, и в утреннем свете казалось, что это совсем близко. Отсюда, с лодки, Ида была похожа на огромный рог. Казалось, ветер рассекает ее на части, особенно когда редкие белые облака, стлавшиеся по вершине, спускались ниже.

— Не нравится мне это, — сказал Нис.

— А что? — Берк тоже повернул голову.

— Плохой знак, когда Ида вот так видна.

Все утро они лавировали, приноравливаясь к ветру. Иногда берег оказывался так близко, что видно было движение на прибрежных дорогах и другие лодки, сновавшие взад и вперед. Но Нис старался по возможности держаться подальше от берега.

К середине дня они отошли настолько, что берег почти скрылся из виду.

Стоун и Берк успели уже приобрести кое-какой навык в обращении со снастями — навык люден, легко приспособляющихся к условиям. Выходило все пока довольно неловко, но уже появилось отчасти верное ощущение в руках. И это ощущение помогало держать парус так, чтобы его все время наполнял ветер.

Нис не разговаривал ни о чем постороннем, только отдавал команду. Он все чаще поглядывал назад, туда, где в небо уходила вершина Иды.

— Пожалуй, неудачное время мы выбрали, — сказал он один раз.

Стоун и Берк, для которых все это было непривычно, видели только, что ветер переменчивый и неровный. Под вечер, однако, стало свежеть. Море колыхала крупная волна. Но форштевень легко разрезал воду, и лодка шла с быстротой, которая им казалась удивительной.

— Вот видите, — сказал наконец Нис, оглянувшись еще раз.

Он указывал назад, на небо над Идой. Серые облака окутали вершину. Они были бесформенные, точно облако, стелющееся за самолетом-распылителем.

— Как бы не поднялся мельтеми, — сказал Нис.

— Пусть себе поднимается что угодно, — сказал Стоун. — Лишь бы наш парус выдержал.

— Мельтеми — это летний шторм. Смотрите. — Он снова указал туда же.

— Так. Что нужно делать? — спросил Берк.

— Подождем, там видно будет.

Небо становилось все темнее, и ветер крепчал. Серые облака надвигались все ниже. Иды совсем не стало видно.

Это налетело с исступленной стремительностью пляски сумасшедшего. Взметнуло кверху вихрь рассыпающихся брызг и с ревом обрушило на лодку. Обрушило с силой, точно удар наотмашь, всей рукой. Потом подхватило лодку, бросило вперед, в водоворот белой пены, взбитой ударом. Это было неожиданно и страшно.

— Вот оно, — закричал Нис. Он хотел сказать, что вот это и есть мельтеми.

Лодку неудержимо несло вперед. Нос глубоко зарывался в воду, дерево стонало, вторя реву разгулявшейся бури. Все кругом ревело и грохотало.

— Парус, — надрывался Нис, стараясь перекричать ветер. — Убирайте парус. Грот убирайте.

Берк держал отвязанный конец стаксель-шкота. Он рвался у него из рук под напором ветра, надувавшего стаксель. Мысль у Берка работала быстро. Он захлестнул конец вокруг подпорки и подтянул его. Веревка дрогнула и напряглась до отказа. И почти сейчас же послышался громкий треск, веревка лопнула, стаксель вырвался и захлопал по ветру.

— Скорей, — кричал Нис. — Руби грота-фал.

Стоун голыми руками удерживал раздувавшийся парус. Лодка теперь свободно неслась по ветру, сорвавшийся стаксель бешено трепался впереди, хлопая, как бич. Гик трещал и гнулся — парус не вмещал ветра, который исступленно бился в него.

— Руби, — заревел Стоун.

Берк схватился за какую-то веревку, судорожно извивавшуюся над носом лодки.

— Эту? — заревел он в ответ. Фонтан брызг взлетел из-за борта и обдал его с ног до головы.

— Руби, руби, — кричал Нис.

Почти ничего нельзя было расслышать из-за хлопанья стакселя, дергавшегося во все стороны. Лодка неслась вперед с немыслимой, противоестественной быстротой. Дикий грохот стоял кругом, ветер завывал как безумный в трущихся снастях. Это было похоже на землетрясение. Ветер не дул ни с какой стороны. Он рушился сверху, как горный обвал, накатывал с грохотом, точно лавина.

— К чертям. Я больше не могу сдержать. — Стоун стоял, упираясь ногами в подпорки мачты. Голыми, руками он удерживал ту самую веревку, которую ветер непременно хотел вырвать. Ветхая серо-черная парусина грота каким-то чудом оказывала сопротивление раздувавшему ее шквалу. Гик содрогался, как самолет перед стартом. Единственной силой, удерживавшей все против бешеного напора ветра, был Стоун, великан с голыми руками. Вода хлестала со всех сторон, заливала его, теснила его, стекала сплошной пеленой, сметала и рушила все кругом.

— Трави, трави, — кричал Нис Стоуну.

— Руби, — ревел он Берку.