Тигр, светло горящий - Трейси Шевалье

Тропинка очень скоро резко повернула вправо вдоль кромки сада вокруг Ламбетского дворца. Когда они добрались до реки, короткая идиллия кончилась. Перед ними стоял ряд ветхих складов, а рядом — домишки рабочих. Склады сегодня были закрыты, что лишь усугубляло их зловещий вид. Анна снова взяла мужа под руку.

Хотя Джем и Томас уже бывали на Темзе — покупали здесь древесину и пилили ее на лесопилках, женская часть семейства Келлавеев видела эти места лишь мельком, когда они держали путь к амфитеатру Астлея, и ничего толком тут не разглядели. А теперь они нечаянно выбрали самое неудачное время, чтобы познакомиться с великой лондонской рекой. Прилив сошел, сведя реку к узкой мутной ленте, струящейся по широкому плоскому руслу серого сланца, что напоминало Анне вид неприбранной кровати. К счастью, даже в таком уменьшенном виде река была раз в двадцать больше, чем Пидл — речушка, бежавшая вдоль сада Келлавеев в Пидлтрентхайде. Несмотря на свой малый размер, Пидл обладал всеми свойствами, которыми, на взгляд Анны, должна обладать река — целеустремленная, беспокойная, веселая, очищающая.

Темза была совсем иной. Анне она казалась даже не рекой, а длинной кишкой, которая, постоянно изгибаясь, все время исчезала из виду. Точно очерченных берегов не было. Русло поднималось к дороге усеянными галечником скользкими, илистыми склонами, и, сделав неосторожный шаг, можно было запросто свалиться прямо в реку. Дети бегали по самой кромке берега, некоторые играли, некоторые подбирали предметы, оставшиеся после высокого прилива: башмаки, бутылки, жестянки, топляк, куски материи, голову куклы, побитую миску.

Келлавей остановились посмотреть.

— Посмотрите, как они изгваздались, — сказала Мейси с ноткой зависти в голосе.

— Отвратительное место.

— Во время прилива вид тут получше, как это было, когда мы приехали.

Джему казалось, что он должен защитить реку, словно она воплощала собой Лондон и решение его семьи переехать сюда.

— Странно, что тут бывают приливы, — заметила Мейси. — Я знаю, что наш Пидл тоже где-то впадает в море, но он всегда одинаковый. У меня бы голова кругом пошла, если бы Пидл менял направление.

— Идемте на мост, — предложил Джем.

Они теперь немного ускорили шаг, чтобы побыстрее миновать склады и ветхие домишки. Перед некоторыми сидели рабочие со своими женами и детьми, беседовали, курили и пели. Большинство из них замолкали при приближении Келлавеев. Вот только человек, игравший на гармонике, перешел на более быстрый темп. Джем хотел было еще ускорить шаг, но Мейси, напротив, пошла медленнее.

— Он играет «Тома Боулинга», — узнала она. — Вы послушайте.

Она улыбнулась, а человек прекратил играть и улыбнулся в ответ.

Анна Келлавей напряглась, потом потянула дочь за руку.

— Идем, Мейси!

Мейси высвободила руку и остановилась посреди дороги, чтобы пропеть последний куплет — ее голос зазвучал высоко и чисто:

Подхватит Тома попутный ветер,

Господь всевидящий когда

Всех призовет на свете

Под свою длань.

И смерть, что разуму не внемлет,

Не получила ничего:

Пусть Том и лег глубоко в землю,

На небесах душа его!

На небесах душа его![19]

Она и гармонист закончили одновременно, и на короткое время наступила тишина. Анна подавила рыдание. Раньше эту песенку вместе пели Томми и Мейси — и как здорово у них получалось!

— Ну-ну, ма, — сказала Мейси. — Мы должны и дальше ее петь — ведь мы не хотим забывать Томми, правда?

Она поклонилась гармонисту и сказала:

— Спасибо, сэр. Доброго дня.