Орлеан - Юрий Арабов

– Еще один малыш, – заметил Рудольф Валентинович философически.

– Не обращай внимания… Это чучело мне помогает, – сказала Лидка.

– Да я так… Чисто онтологический интерес, – пояснил свою позицию Белецкий.

– Ставь на табуретки и иди, – грозно распорядилась Лидка по поводу воды.

Игорь водрузил ведра на табуретки, как просила хозяйка, и начал топтаться, переминаясь с ноги на ногу, силясь сказать что-то, выдохнуть и объяснить.

– Еще работы хочешь? Держи, – она вручила ему лопату. – Вскопай грядку. Рядом с теплицей, – и неопределенно махнула рукой в сторону окна.

Игорь проследил направление взмаха и увидел за стеклом пролетевшую ворону. Кинув боязливый взгляд на Белецкого, ушел.

– И откуда этот малыш? – спросил Рудик с теплотой проснувшегося отцовства.

– Из парикмахерской.

– Ты его стригла?

– Вот уж нет. У него волосы не растут.

– Значит, они растут вовнутрь головы, – заметил врач. – Зачем звала меня? Он бы тебя и защитил.

– Этот малыш хуже, чем взрослый. Вообще во! – и Лидка покрутила пальцем у своего виска. – Прицепился… Ходит по пятам. Ну я и нагрузила его работой.

– Ладно, – успокоился врач. – Аллах ему судья. Покажи мне еще раз визитку своего маньяка.

Лидка полезла в сумочку, начала в ней нервно шарить, наконец в сердцах вытряхнула ее целиком. Из нее вывалились губная помада, тушь для ресниц, какой-то окислившийся ключ и несколько канцелярских скрепок.

– Вот он! – в руках у Лидки был зажат кусочек картона.

– Да, – согласился Рудик, заглянув в него. – Действительно, есть странности. Я поначалу и не оценил.

– Именно!

– Пошли, – сказал он, вставая с дивана. – Найдем его контору и раскрутим это безнадежное дело.

– Спорим, что никакой конторы нет в помине?

– Спорим, что я сейчас засну?

И хирург действительно широко зевнул, демонстрируя свои желтоватые клыки, которые могли перегрызть любого, если бы Белецкий водился в саванне и выслеживал бы в кустах заблудившегося натуралиста.

– Погоди… Я только Лешку поймаю, – выдохнула Лидка, как если бы речь шла о бабочке.

Выбежала в коридор. Ее малыш боязливо сидел на велосипедике у входной двери в дом, втянув голову в плечи, будто опасался немедленной жестокой расправы. Лидка подошла к нему и тепло, по-матерински пощупала рукой его штанишки.

– Пойдем со мной, сынуля. Дядя Рудя хочет угостить тебя конфеткой.

– Я не хочу дядю Рудю, – сказал мальчик.

– Но конфетку ты хочешь?

Лешка не сдержался и кивнул головой.

Тогда она властно взяла его за руку.

– А конфетка сладкая? – поинтересовался малыш.

– Слаще пареной репы.

Лидка стянула его с велосипеда и поволокла за руку в комнату. Малыш, подозревая неладное, слегка упирался и тормозил своими желтыми сандаликами, как тормозит лыжник, когда спускается с горы.

Она втолкнула его в комнату. Рудик равнодушно окинул малыша взглядом, потому что не любил детей чисто онтологически: они напоминали ему о хрупкости всего сущего.

– У тебя есть конфетка? – спросила мать гостя на всякий случай.

Тот пожал плечами и отрицательно покачал головой.

И здесь вдруг Лидка сгребла своего сына в охапку. Истошно заорала, да так, что ветер пролетел по избе:

– Открывай шкаф, идиот!

Рудик вздрогнул от неожиданности. Но все-таки догадался, о чем идет речь. Отворил настежь платяной шкаф… Лидка запихнула туда сына, который уже кричал и кусался, как дикий зверек.

– Придержи дверцу!

Нашла навесной замок, всунула его в специально сделанные на шкафу петли и повернула ключом два раза.

Из запертого шкафа раздался сначала плач, а потом вой и стенание, как у заживо погребенных из рассказов Эдгара По.

– Ты сделаешь из него ницшеанца, – сказал Рудольф, с интересом наблюдая за этой сценой. – Темный шкаф воплотится в тяжелый комплекс. Твой сын будет всю жизнь сидеть в сумасшедшем доме или управлять Россией в ручном режиме.

– Пусть управляет, – разрешила Лидка. – Нас-то тогда в живых не будет, верно?

– Как знать, моя милая, как знать, – не согласился с ней врач. – Я, например, собираюсь дожить до ста двадцати лет.

В доказательство своих слов Белецкий надул во рту пузырь из чуингама, и тот громко прорвался, как лопается воздушный шар.

Изнутри запертого шкафа послышались глухие удары. Лидка взяла в руки швабру и в свою очередь дважды ударила ей изо всех сил по дверце. Внутри шкафа всё стихло.

– Совершенно потерянное поколение, – вздохнул Рудик. – Как с ними можно иметь дело?