Все мои уже там - Валерий Панюшкин

На следующий день мы приступили к занятиям…

Я проснулся до рассвета, открыл глаза и довольно долго не мог понять, где нахожусь. Я лежал, не отрывая головы от подушек, смотрел на поблескивавшее нечто прямо у меня перед глазами и не мог понять, что это. Это нечто сделано было как будто из ртути, оно круглилось металлическими волдырями, и мне стало страшно, когда я подумал, что это, возможно, животное.

У вас бывают приступы панического страха? Это удивительное чувство. Человеку смертельно страшно, и одновременно человек понимает, что это всего лишь приступ панического страха – надо перетерпеть его, и страх пройдет.

Я сел на кровати и огляделся вокруг. На мгновение мне стало легче, когда я подумал, будто нахожусь в своем собственном кабинете в своем собственном доме. Я подумал, что вот встану сейчас, доковыляю до ореховой горки, выпью глоток виски, и страх пройдет окончательно. Я даже уже спустил ноги на пол, но тут только сообразил, что ореховой горки нету в том месте, где я ожидал ее увидеть.

Волна панического страха снова накрыла меня. Где я? Что со мной? И что это за животное, мерцающее металлическим блеском у моего изголовья?

Не знаю, спал я или бодрствовал. Этот панический страх живет в человеческом сознании где-то между сном и явью. Я встал, накинул халат и пошел путешествовать по дому, как люди путешествуют во снах, бог знает какими маршрутами и бог знает с какою целью.

Я вышел в коридор, и страх от этого усилился, потому что коридоры сами собою питают панический страх спящего: коридоры уходят в темноту, коридоры закручиваются лабиринтами… Хорошо еще, освещение в доме устроено было так, что лампочки включались автоматически, стоило только кому-то войти в зону их действия.

Зажегся свет. Я успокоился немного и сделал пару шагов к лестнице. Но лестницы в этом просоночном состоянии тоже устроены как-то так, что внушают страх. Не знаю, почему, но глаза лунатика видят лестницу выщербленной, проваливающейся, обрушающейся под ногами. И тем не менее, как человеку, боящемуся высоты, непременно хочется спрыгнуть со смотровой площадки какой-нибудь башни или колокольни, так и лунатику, панически боящемуся лестниц, непременно почему-то хочется по лестнице идти.

Я направился вниз по ступеням, и при каждом шаге мне казалось, будто я наступаю в пустоту. Ступени как будто бы таяли под моими ногами, на месте ступеней проглядывали головокружительные бездны, но я хватался за перила и заставлял себя думать: «Шагай, Ленечка, это всего лишь сон, надо перетерпеть, сейчас ты спустишься по лестнице, выйдешь куда-нибудь в комнату и… и все пройдет».

Но ничего не проходило. В какой-то момент мне стало казаться даже, будто бы я не спускаюсь по лестнице, а поднимаюсь. Я продолжал шагать, но я не понимал, вверх ли я шагаю или вниз. Трудно объяснить это, но я не понимал даже, вперед ли я иду или назад.

На мое счастье, кожаный шлепанец соскочил у меня с ноги, я поскользнулся, упал на задницу, пару ступенек проехался на заднице вниз по лестнице и оттого окончательно проснулся.

Уцепившись рукой за перила, я попытался было встать, но голова очень кружилась, и я снова сел на ступеньки, постепенно приходя в себя и постепенно соображая, где я. Ну, конечно же. Я в доме-крепости на Рублевском шоссе. Я включился в безумную авантюру безумного Обезьяны. За последние пару суток я пережил столько приключений, сколько не переживал за последние десять лет. Все в порядке. За окном темно. Надобно встать, доковылять до бара в гостиной, выпить-таки глоток виски и пойти доспать до утра.

Стараясь не шуметь, я так и сделал. Вышел в гостиную, плеснул себе в стакан на пару пальцев «Гленморанжи», сделал большой глоток, плеснул еще и со стаканом в руках направился к своей спальне. Однако же в прихожей мне на секунду опять показалось, что я сплю. Когда я спускался к бару, дверь караульной комнаты оставалась у меня за спиной, и я не обратил внимания, открыта ли она. Теперь, когда я шел обратно, дверь караулки оказалась у меня прямо перед глазами. И она была приоткрыта. В караулке горел свет. В проем двери я увидел Ласку и Банько. Ласка сидела на столе, отклонившись назад к мониторам и опираясь на руки, а голые ноги раскинув по спинкам стульев. Банько стоял у Ласки между ног, джинсы у него были спущены ниже колен, и голые его ягодицы ритмично сокращались и расслаблялись в такт осторожным фрикциям. Они занимались любовью. Ласка посмотрела на меня, улыбнулась и, не прерывая своего занятия, дотянулась ногой до двери и толкнула дверь большим пальцем ноги так, чтобы закрылась. И дверь почти закрылась. Оставалась совсем небольшая щелочка. И я, проходя мимо, потянул дверь караулки на себя так, чтобы щелкнул замок. Я понимал, конечно, что Ласка понимала, что это я закрыл дверь снаружи, как бы говоря: меня не касается, девочка, как там распределяются роли в тройственном вашем союзе, меня это не касается…