Когда порвется нить - Никки Эрлик

Эми вошла в книжный магазин неподалеку от дома, и колокольчик над дверью гостеприимно звякнул. По небольшому телевизору, установленному на полке под потолком, показывали интервью с одним из новых кандидатов в президенты, Энтони Роллинзом, красноречивым, симпатичным конгрессменом из Вирджинии, который, конечно же, рассуждал о том, почему именно он должен стать во главе страны в такие необычные времена. Эми все еще была расстроена тем, что владелец магазина в прошлом году установил телевизор. Ведь она приходила в книжный, чтобы отдохнуть от бесконечного круговорота новостей и стрессов.

Стараясь не обращать внимания на человека на ярком экране, она проскользнула мимо стола с популярными изданиями, где в последние недели благодаря возродившемуся интересу к греческой мифологии и судьбам обосновались «Илиада» и «Одиссея», а также стопки книг по самопомощи и размышления врачей, философов и теологов о смерти. Книга «Пять человек, которых вы встретите на небесах» снова стала бестселлером.

Оказавшись в главном зале, в окружении высоких деревянных полок и знакомого запаха тысяч страниц, Эми умиротворенно вздохнула. Мало где она чувствовала себя лучше, чем в книжном магазине. Иногда ею овладевала непреодолимая склонность предаваться мечтам, и Эми нравилось находиться в окружении перенесенных на бумагу мечтаний других людей, навсегда сохраненных в печатном виде.

Когда они с Ниной были младше, мама часто водила их после школы в книжный магазин, владелец которого не возражал, если они проводили час за чтением на ковре, прежде чем что-то купить. Уже в те годы Эми тянуло к фэнтези и романтике, а Нина предпочитала основанные на фактах биографии выдающихся женщин, например Марии Кюри и Амелии Эрхарт (хотя ее нераскрытое исчезновение долго не давало Нине покоя). Когда они читали, сидя рядом, Нина по странной привычке с гордостью указывала на все опечатки, которые встречались в книгах, что не переставало раздражать Эми. Ей всегда хотелось, чтобы сестра наконец прекратила искать чужие ошибки и погрузилась в историю.

Когда они выросли, Эми и Нина даже завели традицию передавать друг другу книги, которые читали, едва перевернув последнюю страницу. Предложила так поступать Эми во многом из опасения, что с годами они менялись — Нина открыла в себе тягу к женщинам, сестры поступили в разные колледжи — и их вновь обретенные различия разведут их по жизни слишком далеко. За пять лет, которые они прожили порознь, сестры отправили друг другу по почте десятки книг в мягкой обложке, с клейкими закладками-записочками на полюбившихся страницах и понятными только им двоим шутками, нацарапанными на полях. Нина посмеялась над рыданиями Эми, получив экземпляр «Не отпускай меня»^[3], последние страницы которого были залиты слезами, а Эми рассердилась на Нину за то, что та прислала «Гениев и аутсайдеров»^[4], подчеркнув в тексте слишком много фрагментов, из-за чего книгу стало трудно читать.

В книжном магазине Эми остановилась у секции антиутопической фантастики, где она еще в январе наткнулась на «Дающего» и, поддавшись влиянию приятных воспоминаний о книжном клубе, в котором она состояла в пятом классе, решила задать его своим ученикам — до того, как той весной все изменилось. Тут же «Рассказ служанки»^[5] уютно расположился рядом с «Голодными играми»^[6] — Эми вспомнила, как восторженно читала эти книги в средней школе. Не раз она лежала в постели за полночь, не в силах заснуть, представляя себя в роли одного из персонажей «Голодных игр», пробивающейся через темный густой лес, выросший внутри ее сознания.

По крайней мере, будущее, которое им прочили, казалось более многообещающим, чем описанное в книгах, стоявших на полках перед Эми, в которых женщин использовали исключительно в связи с их репродуктивными способностями, а дети убивали друг друга в телешоу по приказу правительства. Каждый следующий роман-антиутопия, казалось, рассказывал о мире еще более мрачном, чем предыдущий. «Если таковы альтернативы, — подумала Эми, — то, возможно, им стоит порадоваться, получив всего лишь нити».

Однако Эми снова задалась вопросом, как поступала почти каждый день, верное ли решение она принимает, отказываясь открыть свою коробку и отвергая знание о будущем, которое столько дало ее друзьям и коллегам, — почти все они получили длинные нити, — ни с чем не сравнимое душевное спокойствие, величайший подарок, о котором они могли мечтать. Даже Нина, так часто поглощенная беспокойством о Море, как-то призналась, что не могла не почувствовать облегчения, увидев свою длинную нить.

И все же Эми постоянно размышляла, представляя себя персонажем различных сценариев. Она живо воображала все возможные варианты — длинную нить, короткую, средней длины. Однажды она даже представила пустую коробку и решила, что самым безопасным вариантом будет просто засунуть шкатулку в дальний угол шкафа, за испачканную дорожной солью пару зимних сапог, которые она надевала только в самые холодные и снежные дни.

В понедельник утром Эми пришла в школу, вооружившись двумя десятками экземпляров «Вечного Тука»^[7].

— Простите, мисс Уилсон, можно вас на минутку?

Эми обернулась и увидела, как один из школьных сторожей достает из кармана сложенный листок желтой бумаги.

— Я нашел это на полу в вашем классе, когда убирался вчера вечером, и не знал, выбросить или положить куда-нибудь. Наверное, это написал один из ваших учеников?

— Спасибо.

Эми взяла лист бумаги, на обратной стороне которого была нарисована миниатюра очертаний небоскребов Манхэттена на фоне неба. Она взглянула на имена, перечисленные под рисунком. Ни одного знакомого.

— Где, вы говорите, нашли это?

— Просто лежало под стулом, рядом с книжными полками.

— Наверное, кто-то обронил, — сказала она. — Спасибо, что сохранили.

Сторож кивнул.

— Пожалуйста.

Эми улыбнулась и вошла в классную комнату 204, заняв свое место за захламленным столом, заваленным тетрадями, пустыми кофейными кружками, почти пустым степлером и настольным календарем на тему «Запрещенные книги», который ей подарили учителя истории. Среди хаоса зеленел крошечный кактус — подарок Нины, которая выбрала растение практичнее любого комнатного цветка. Майская страница календаря была посвящена «Над пропастью во ржи»^[8], хотя календарь Эми перекинула на май еще третьего апреля, решив, что слишком многие ученики просят кратко пересказать «Лолиту»^[9].