Королевский лес. Роман об Англии - Эдвард Резерфорд

– Я собиралась нынче же вечером вернуться в Мойлс-Корт, – сообщила Бетти. – Если он не появится в ближайшее время, то я не знаю, что и делать. Наверное, поеду назад без него.

Прайд сообщил ей о приглашении, которое дама Алиса направила Джиму.

Это ее удивило.

– Мама знала, что я еду в эту сторону, и поручила бы мне, – заметила она, затем добавила: – И я не видела, чтобы выходил грум. Наверное, это как-то связано с людьми, которые приедут вечером. – И она коротко рассказала Прайду о незнакомце, которого тремя днями раньше привели в Мойлс-Корт.

Вскоре после этого Прайд распрощался с Бетти и продолжил свой путь.

Уильям Фурзи спокойно ждал. Тени, порожденные закатным солнцем, слились с оранжевым заревом, а затем все сделалось бурым. Над лугами призрачными клочьями стелился туман. Когда в светло-бирюзовом небе зажглись первые звезды, долина Эйвона погрузилась в неспешные летние сумерки.

И вот он увидел их: трех всадников, медленно направлявшихся к нему сквозь туман.

Джордж Фурзи не мог сдержаться. Это было выше его сил. От радости он раскачивался взад-вперед, зажав между коленями руки и приговаривая:

– Вот это да! Вот это да!

На востоке еще только проступали первые звезды. Интересно, всадники уже подъехали к Уильяму? Возможно. Отправился ли Джим Прайд на мнимое приглашение? Теперь мог в любой момент. Фурзи был так возбужден, что не сумел усидеть дома. Он вышел в теплый вечер, нашел на краю пустоши рухнувшую березу и сел на ствол, восхищаясь красотой неба. Он снова качнулся:

– Вот это да!

Там-то и застал его Стивен Прайд, порядком уставший после долгого дня и возвращавшийся в Оукли.

– Ну, в кои-то веки у тебя радостный вид, Джордж Фурзи, – заметил он.

Джордж Фурзи и впрямь был не в силах сдерживаться. Всю жизнь, казалось ему, Прайды поглядывали на него свысока. Но больше этому не бывать. Не после сегодняшней ночи.

– Может, и радостный. По-моему, мне можно и порадоваться, если охота, – ответил он.

– Радуйся, сколько душе угодно, – сказал Прайд.

Не с ноткой ли презрения?

Даже если ее и не было, Фурзи услышал именно так.

– Бывает, что иные смеются, Стивен Прайд, а потом льют горькие слезы, – произнес он с нескрываемым злобным торжеством. – Бывает, и очень скоро.

– Да ну? – Прайд внимательно посмотрел на него. – И что ты хочешь этим сказать?

– Забудь. Ничего. А если что-то и хочу, то не твое дело. А если и твое, – увлекся Фурзи, – то это выяснится сразу, как выяснится.

И Фурзи, весьма довольный своей высокой дипломатией, наградил его взглядом, который даже в сумерках откровенно предупредил, что скоро тот хлебнет горя.

Стивен Прайд пожал плечами и пошел дальше. После этого неожиданного наскока он вдруг почувствовал сильнейшую усталость.

Когда он подошел к дому, жена взглянула на него и сразу заставила сесть.

– Сейчас принесу похлебки. А ты передохни, – велела она.

Он откинулся и закрыл глаза. Подумал, что, пожалуй, вздремнет минутку. Но вместо того чтобы уснуть, Стивен поймал себя на том, что обдумывает события последних часов: игру с внуками, разговор с Джимом, встречу с Бетти и тот странный факт, что она ничего не знала о сообщении, доставленном Фурзи; гостей, ожидавшихся к ночи в Мойлс-Корте; внезапное торжество Фурзи.

Стивен Прайд вдруг сел прямо, испытав шок. В мозгу будто сверкнула молния и прогремел гром. Секундой позже он ощутил панический холодок.

– Господи Иисусе! – воскликнул он и встал, а жена подбежала в тревоге. – Этот дьявол!

Прайд не знал сути дела, но различил очертания. Сообщение Фурзи наверняка было ложным. Вот почему он был так доволен собой. Он направил Джима в Мойлс-Корт, где ждали посетителей. Несомненно, диссентеров. Диссентеров? Скорее, беженцев. Вот в чем дело. Чутье уроженца Нью-Фореста мгновенно подсказало ему, что это ловушка.

– Я за пони! – крикнул Прайд, срываясь с места и минуя жену. – Не волнуйся, – спохватился он и поцеловал ее. – Я не лишился ума. Едем вместе.

У сарая, в яростной спешке седлая обоих пони, он рассказал ей, что знал.

– Возьми лучше мелкого. Скачи к Джиму, и как можно быстрее. Если он не ушел, вели сидеть дома, но не говори почему. Я не хочу, чтобы он отправился за мной, понимаешь? Просто скажи, что Джордж Фурзи ошибся.

– А ты что будешь делать?

– Поеду в Альбион-Хаус предупредить. Скажу сидеть на месте, если не уехали.

– А дальше?

– Поеду через Нью-Форест. Перехвачу Джима, если ты его упустишь. Потом – в Мойлс-Корт.

– Ох, Стивен…

– Я должен. Если это ловушка, то дама Алиса…

Она не стала возражать, а только кивнула. Спустя несколько минут супруги галопом помчались вдоль пустоши на север. Сумерки сгущались, но этой паре, которая знала в Нью-Форесте каждый дюйм, хватало и звезд. Там, где тропа уходила к Альбион-Хаусу, Стивен Прайд и его жена на секунду остановились и поцеловались, прежде чем разъехаться в разные сторону.

– Храни тебя Бог! – с любовью и страхом в сердце воскликнула она, оглянувшись на темную тропинку среди деревьев, где он исчез.

Полковник Томас Пенраддок рассматривал Уильяма Фурзи при свете свечи в гостиной магистратского дома в Хейле.

Фурзи, когда прибыл, выглядел довольным собой, но сейчас немного нервничал. Полковник и дюжина его человек в мундирах с галунами и желтыми кожаными поясами, в огромных сапогах с отогнутыми голенищами для верховой езды и бряцающими шпагами, казались исполинами.

– Вы уверены, что эти люди находятся в Мойлс-Корте? – строго спросил полковник Пенраддок.

Но в этом отношении Фурзи держался твердо.

– Были там, когда я уехал, – ответил он. – Это уж точно.

– Мы выступаем в полночь, – объявил своим людям Пенраддок. – Перед рассветом окружим дом и войдем. Самое время застать их врасплох. – Он повернулся к Фурзи. – Вы останетесь здесь до утра. – Отдав приказы, полковник Томас Пенраддок пожелал кузену доброй ночи, поднялся в верхнюю комнату и лег.

Но не уснул.

Алиса Лайл. Ее третье вторжение в его жизнь. В первый раз это было, когда убили его отца; во второй – когда он застал ее у короля, и вот она снова, схваченная с изменниками. Этот раз, несомненно, будет последним: финал.

Возмездие. Не только за отца. Она воплощала все, что он ненавидел: мрачную наружность пуритан, лицемерную самоуверенность без тени юмора. Ему казалось, что пуритане верят, будто Царство Божие можно обрести лишь путем жестокого разрушения всего милого, рыцарственного, галантного. Алиса Лайл – сторонница Кромвеля, цареубийца, воровка чужих поместий, душегубка. Такой он ее представлял. Какой же еще?