Дорога на Вэлвилл - Т. Корагессан Бойл

Он сражался за свое дело и одержал немало побед. В тот вечер, 31 мая 1908 года, когда ракеты взлетали в воздух и толпа соратников, помощников, пациентов, приверженцев и приемных детей доктора охала и ахала, устремив взоры к небесам, ему пришлось проделать кое-какую грязную работу, сочинить ложь, спрятать концы в воду. Он появился перед испуганными Мэрфи, Линниманом и еще двумя дюжинами работников, которые, яростно набросившись на языки пламени, уже заливали его водой. Доктор приблизился к ним, хромая по коридору нижнего этажа, влача за собой обрывки и лохмотья костюма. Его лицо было покрыто кровью и потом, гордо вздувавшийся член внизу обнаженного живота был почти скрыт под толстым переливающимся слоем орехового масла, а окружавший его запах кишечных выделений вызвал позыв к рвоте у двух взрослых и физиологически совершенно здоровых помощников.

– Это Джордж! – крикнул он дрожащим голосом, лицо его было пепельно-бледным. – Это все он. Он напал на меня, поджег дом, выпустил животных, – доктор поник, на миг поддавшись слабости. Люди бросились к нему, но он остановил их взмахом руки. – Я пытался спасти его, – прохрипел он и умолк.

Наступили славные денечки, пора высшего расцвета Санатория, годы, когда весь мир лежал у ног Джона Харви Келлога – единственного, непогрешимого, гения, царя. Миновали десятые годы и наступили двадцатые, война нахлынула и отхлынула прочь, словно дурманящий красный прибой, женщины сменили платья и шляпы с перьями на коротенькие юбочки и кокетливые колпаки, рэгтайм уступил место джазу, а Санаторий Бэттл-Крик поднимался все выше и выше на волне успеха, надежный, непотопляемый. Умелые пальцы и острый скальпель доктора Джона Харви Келлога вскрывали тысячи животов, десятки тысяч, его клизмы орошали самые прославленные кишечники страны, даже мира – Джонни Вейсмюллер предъявлял ему для проверки свои внутренности; Берд, Амундсен, Гренфелл и Халлибертон а также Дж. Пенни, Амелия Ирхарт, Бэттлинг Боб Ла Фоллетт, Генри Форд посетили его заведение. В 1928 году доктор возвел новое пятнадцатиэтажное здание, обильно украшенное мрамором, хрусталем, гобеленами и настенными росписями, и ждал, что все двести семьдесят пять комнат этого дворца наполнятся жаждущими физиологического обновления.

Этого не произошло. Наступила Великая депрессия, диспептики отныне предпочитали обходиться магнезией и питаться чем бог пошлет. Санаторий рухнул под бременем долгов, великолепное здание, где из кишок вымывались целые океаны флоры, где подвергались медленному пережевыванию многие сотни тонн хлопьев и овсянки, этот Храм на Горе был продан с молотка, достался федеральному правительству и был превращен в больницу имени Перси Джонса. Доктор Келлог удалился во Флориду. Его враги – имя же им легион, – подняв свои высушенные старые головы, учуяли в воздухе нечто новое.

В конце концов, хотя он поставил другим и самому себе больше клизм, чем какой-либо другой деятель за всю историю человечества, хотя он ел больше овощей, делал больше физических упражнений, а курил, пил и спал гораздо меньше, чем любой из его современников, – даже он не мог жить вечно. 14 декабря 1943 года Джон Харви Келлог последовал в вечность за своим врагом, Ч. У. Постом.

Ну да, в конце концов он умер. Но разве он малого достиг?