Изнанка веера. Приключения авантюристки в Японии - Юлия Андреева

Со временем я стала замечать, что такое поведение свойственно многим японцем.

Однажды днем мне позвонил молодой человек, с которым я только-только познакомилась в клубе, и предложил пообедать вместе с ним. Но я в тот момент не хотела никого видеть и вежливо отказалась от приглашения.

Тем же вечером он заявился к нам в клуб с приятелем. Подсадив к себе двух румынок, мальчики беспрерывно угощали их и давали чаевые. Весь этот спектакль был устроен с целью вызвать во мне приступ ревности и горького раскаяния о содеянном. Но юноша просчитался. Дело в том, что к тому времени я уже достаточным образом испортила себе зрение. Так что, если бы мне не сказали, что мой клиент вовсю «зажигает» с новыми девчонками, весь спектакль пошел бы насмарку, оставшись для меня незамеченным.

Но я отвлеклась. Я рассказывала о Хельге и ее «самурае». Несмотря на то, что она сама кричала на всех углах о постигшей ее неземной любви, их с Аха-сан отношения долгое время ограничивались совместными попойками и дарением подарков.

Как-то раз Хельга вернулась в «апартаменты» злой и рассерженной. Грохнув для затравки об пол мою чашку, она начала трогательную и скорбную повесть о любви и кобелином коварстве.

В тот день кобель-«самурай» пригласил Хельгу в уже знакомый ей ресторанчик, где вопреки обыкновению собралась его семейство – жена и все девять детей от трех браков.

В конце обеда Аха-сан представил Хельгу как свою женщину и сообщил, что сейчас они с ней вместе отправятся в отель для того, чтобы заняться любовью.

Красная как рак девушка выскочила из злополучного ресторана и, поймав первую попавшуюся машину, поехала назад, в нашу конуру.

Мы посмеялись самурайским проказам и как могли утешили Хельгу, мол, чем бы дитя не тешилось – лишь бы не плакало. А Аха-сан был еще тот ребеночек, шестидесяти годочков отроду, тогда как нашей влюбленной всего лишь двадцать. Вот мы и объясняли Хельге, что если мужик в таком возрасте берется кадрить молодую поросль, то и делать он это должен широко и с размахом – так чтобы все видели и потомкам передали.

Но это был еще не конец истории, следующая чашка полетела на пол буквально через месяц. Однако, на этот раз мы с Полиной оказались втянутыми в любовные разборки сладкой парочки уже, как говориться, по самые уши.

В тот злополучный день Хельга и Аха отправились в кафе. Заказав сладости кавалер отошел в туалет, а Хельга осталась за столиком. Высокая и стройная как кукла Барби девушка привлекала всеобщее внимание и вскоре к ней подошел молодой японец.

– Менья совут Ямада. Я учить русский язык. Вы русская? – краснея и заикаясь произнес он. И поспешил откланяться.

По возвращению любимого Хельга показала ему на молодого японца, сказав, что тот немножко говорит по-русски.

– Откуда ты знаешь об этом? – насторожился Аха.

– Он сам сказал мне.

– Ты разговаривала с посторонним мужчиной? – Аха-сан пришел в неподдельную ярость. – Только уличные девки разговаривают с кем попало! Ты опозорила меня!

Далее они выскочили из кафе и какое-то время швырялись друг в друга золотыми украшениями и сотовым телефоном, которые Аха подарил своей юной избраннице.

Кончилось тем, что расстроенный любовник самолично заявился к нам в «апартаменты» и, подталкивая в спину Хельгу вывел ее на лестничную площадку, поманив и меня.

– Мы сейчас пойдем в кафе за углом, – сообщила мне еще не успокоившаяся Хельга. – Он хочет чтобы ты пошла с нами. Аха должен задать тебе вопросы о сегодняшнем происшествии. Он не верит, что в России для девушки нет ничего зазорного в том, чтобы разговаривать с незнакомыми мужчинами.

Не буду пересказывать дальнейший разговор, честно говоря, до сих пор считаю, что все это был не более чем театр, который изобретательный Аха хотел разыграть в этот день в истинно шекспировском стиле. Я подтвердила ему слова Хельги, но, по всей видимости, этого ему показалось мало. На следующий день он встретился уже с Полиной, которая также должна была свидетельствовать в пользу странных русских обычаев.